Чтение онлайн

В марте 1813 г. Буркхардт отправляется к верховьям Нила. В Фивах, где сосредоточено наибольшее количество памятников древнеегипетского искусства, Буркхардт обнаружил остатки храмов, засыпанных землей и песком, огромную гранитную голову, торчащую среди руин. Он назвал ее головой Мемнона – легендарного сына богини утренней зари Эос и нубийского царя. Следующее открытие необыкновенной важности было сделано им у самой границы Судана. От случайного попутчика он услышал однажды странное название Ибсамбал: так арабы именовали загадочный древний храм с фигурами богов. Вместе со слугой Буркхардт отправился в указанное ему место. Изучая западный берег Нила, он вдруг увидел словно выросшие из-под земли огромные пилоны, между которыми возвышались огромные статуи. Позади – странное сооружение вроде украшенного нишами фасада, прилепленное к скале, а может быть, высеченное в ней. Вокруг – пустыня. И фигуры, и скала, и вход в нее – все засыпано толстым слоем песка… Пройдет немного времени, и археологи раскроют тайны этого величественного сооружения. Сейчас невозможно представить себе историю Египта без открытого Буркхардтом всемирно известного храмового комплекса Абу-Симбел.

Легендарная Петра, какой ее увидел Буркхардт

Весной 1814 г. Буркхардт отправляется в Нубийскую пустыню. До Красного моря он дошел с караваном, которые вез в порт Суакин табак, ткани и рабов. После 10-дневного плавания по Красному морю путешественник высадился в Джидде. Отсюда Буркхардт рассчитывал отправиться в священный город мусульман Мекку, однако «индийского купца» приняли за английского шпиона. Ученый кади Садык-эфенди устроил Буркхардту настоящий экзамен по исламской теологии, после чего объявил, что это самый лучший знаток Корана и шариата, какого он когда-либо встречал, – настоящий шейх!

7 сентября Буркхардт, погрузив вещи на осла, отправился в Мекку. Он вел себя свободно, как прирожденный мусульманин. Едва ли кто-нибудь из европейцев осматривал Мекку столь же тщательно, как Буркхардт. Он изучил все улицы и переулки, обошел все кварталы, вычертил подробный план города. Его переполняли впечатления. Позднее все они войдут в его книгу «Путешествия по Аравии», которая выйдет в свет в 1830 г. К этой книге – 704 страницы! – приложены планы, карты, рисунки, ноты арабских песен. Никогда ни до Буркхардта, ни после него Европа не получала столь подробных сведений о священной земле ислама.

Иоганн Людвиг Буркхардт

24 июня 1815 г. путешественник вернулся в Каир. Трудности, лишения, болезни подорвали его здоровье, опустошили физически и духовно. И все же в апреле 1816 г. он снова отправляется в путь – на этот раз в пески Синайского полуострова, к племенам бедуинов. Он подробно описал их жизнь, занятия, привычки, одежду, оружие… После этого Буркхардту предстояла дорога на юг, в глубь Сахары, к Нигеру и Тимбукту, однако в октябре 1817 г., путешественник заболел тяжелой формой дизентерии. Болезнь длилась всего 5 дней…

Тело Иоганна Буркхардта было погребено на мусульманском кладбище в северо-восточной части Каира, со всеми почестями, положенными шейху и хаджи. Он прожил всего 33 года. При жизни Буркхардта ничего из написанного им опубликовано не было. Лишь с 1819 г. начали выходить его обширные труды «Путешествие в Нубию», «Путешествие в Аравию», «Путешествие по Сирии и Палестине», «О бедуинах и ваххабитах», «Арабские пословицы и поговорки»… «Мало кто из путешественников был наделен такой тонкой наблюдательностью, – писал о Буркхардте один из современников. – Он обладал особым чутьем, помогавшим ему распознавать истину даже в тех случаях, когда он не мог руководствоваться личными наблюдениями… Его всегда трезвые рассказы насыщены фактами, и тем не менее они читаются с бесконечным наслаждением. Он заставляет в них любить себя и как человека, и как ученого, и как превосходного наблюдателя».

Опасный путь в Персию

В январе 1810 г. два британских офицера, Чарлз Кристи и Генри Поттинжер, высадились в небольшом портовом городке неподалеку от Карачи и под видом торговцев лошадьми направились на север. Целью их опасного путешествия являлось топографическое и географическое исследование глубинных районов Персии и Афганистана. Пройдя через заболоченную низменность Ласбела, путешественники поднялись в горы и, сильно страдая от холода, добрались до Калата, тогдашней столицы Белуджистана. После короткой остановки в городе Кристи и Поттинжер пошли на запад, через бесплодный унылый край, и в марте прибыли в Нушки (современный Пакистан), где разделились, чтобы собрать больше сведений о стране. Кристи двинулся на запад и вышел к реке Гильменд. Переправившись через нее, он пошел на север через Систанскую равнину, усеянную руинами древних городов, и в августе прибыл в Герат. Проведя в этом городе около месяца, Кристи вновь отправился в путь – на этот раз на запад. По большой караванной дороге он добрался до Исфахана, столицы Персии, пройдя по совершенно неисследованным землям восточной части Иранского нагорья более 1600 километров.

Герат, Афганистан. Середина XIX в.

Между тем Поттинжер, оставшийся в Нушки, получил в конце марта 1810 г. тревожные вести: английских офицеров разыскивают местные власти. Поттинжер поспешил покинуть город. Следуя долиной пересыхающей реки Баддо, он оказался среди красных песков Белуджистанской пустыни, подобно огромному морю тянущейся с востока на запад. Поттинжер отыскал в этом неприветливом краю высохшее русло какой-то речки. Решив, что она должна впадать в океан, путешественник пошел вдоль русла, но в итоге заблудился в пустыне. Ему пришлось пережить страшную песчаную бурю – самум, сменившую сильным дождем, и все же благополучно достичь цветущей зеленой долины у подножия Иранского нагорья. Отсюда Поттинжер направился на запад и вышел на караванную дорогу, по которой в мае 1810 г. добрался до Йезда. Он в одиночку прошел вдоль южной окраины Иранского нагорья, о которой географы той поры не имели никакого представления, более 1500 километров. Вернувшись на родину, Поттинжер опубликовал книгу «Путешествия в Белуджистан и Синд», включив туда дневник Чарлза Кристи, который, как оказалось, был убит в Исфахане в 1812 г. Марш через Аравийский полуостров

В египетской армии, прошедшей в 1818 г. с запада на восток через всю Аравию, находилось несколько военных советников и врачей из Европы, но никто из них не оставил записок об этом походе. Так что вся слава первооткрывателя центральных областей Аравии досталась английскому офицеру Джону Форстеру Сэдлиеру. Вице-губернатор Индии направил его с поручением к египетскому командующему. В июне 1819 г. Сэдлиер высадился в Эль-Катифе на побережье Персидского залива, где находился один из египетских отрядов, и узнал, что армия уже начала отступление из Аравии. Сэдлиер принял решение идти в сопровождении охраны через полуостров, рассчитывая нагнать командующего. Почти 3 месяца он шел по Аравии, постепенно поднимаясь от приморской низменности на востоке через пустынную равнину, центральное плато и плоскогорье до Янбо (побережье Красного моря). С помощью компаса определял направление дороги и отмечал расстояния между всеми пунктами маршрута. Из дневника Сэдлиера, опубликованного в 1866 г., европейцы получили первые достоверные (пусть и очень скудные) данные о центральной полосе Аравийского полуострова протяженностью более 1200 километров, до того времени совершенно неизвестной географам. Барон Вреде в песках Хадрамаута

Барон Адольф Густав фон Вреде, уроженец Баварии, отправился на Восток в поисках неизведанных тайн. Он стремился проникнуть в такие районы, куда европейцев, как иноверцев, не пускали. Для этого нередко переодевался, перевоплощался, выдавал себя за мусульманина. В 1826 г. Вреде высадился на побережье Малой Азии, в Смирне (Измир), и в сопровождении одного турецкого купца отправился в путешествие в Багдад. Во время Русско-турецкой войны 1828–1829 гг. Вреде служил военным советником в турецкой армии, потом ненадолго вернулся на родину. Однако Восток неудержимо манил его, и барон снова отправился в путешествие. Находясь на турецкой службе, он немало поездил по Египту и Малой Азии, а в 1843 г. вознамерился пройти древним караванным путем через Хадрамаут в Южной Аравии. До него здесь не бывал еще ни один европеец.

Вреде отправился в этот дальний и опасный путь из Эль-Мукаллы, маленького портового города на южном берегу Аравии. В своих записках он описывает трудности пути по пустынному плоскогорью, где ничто – ни деревья, ни кусты – не нарушало однообразия необъятной равнины. Однако даже по сыпучим пескам, которые ветер нагоняет на караванную тропу, образуя местами целые барханы, выносливый верблюд способен передвигаться с хорошей скоростью: с поклажей 300–450 килограммов он преодолевает 30–35 километров в сутки. А верховой верблюд пробегает с седоком без остановки и до 130 километров. Есть за что любить бедуину своего друга! Быстроходные отряды бедуинов нападали на путешественников, не забывая «гуманно» оставить обобранным до нитки купцам несколько верблюдов и указать путь до ближайшего оазиса. Барон Верде миновал подобной участи. У него был верный и надежный проводник. Путешественник благополучно достиг Эль-Хурайбы, откуда двинулся на юго-запад до побережья и далее до Джауль-эш-Шайха. Он выдавал себя за египтянина по имени Абд эль-Худ, совершающего паломничество к могиле знаменитого пророка Худа. Однако даже безупречное знание языка не спасло его от подозрений. Дважды ему угрожали возмущенные толпы, а в Сифе он был пленен и ограблен тамошним султаном. Только благодаря заступничеству одного ученого араба путешественника не казнили, а выслали обратно в Эль-Мукаллу. Отсюда Вреде добрался до Адена и морским путем через Красное море вернулся в Египет. Его рассказы наделали в Европе много шуму. Некоторые авторитетные ученые скептически отнеслись к сообщению Вреде, но, как оказалось, зря. Однако потребовалось 130 лет, чтобы с барона сняли последние обвинения в хвастовстве и лжи.

Бедуины на привале

Георг Валлин в Аравии

Заветным желанием финского ориенталиста Георга Августа Валлина было проникнуть туда, где не бывал еще ни один европейский ученый, – в самое сердце Аравии. Между тем путешествие по Аравии в первой половине XIX в. было делом чрезвычайно опасным: любому иностранцу здесь грозила неминуемая смерть. Надеяться на защиту охранных грамот от турецких властей не приходилось: подавляющее большинство местного населения читать не умело.