Чтение онлайн

— Я не выйду за него замуж, — капризничала девушка, мило хлопая глазками. — Не выйду! А если уж так надо за кого-то выходить, так выдайте меня замуж за Цесария! Он такой душка!

Кажется, она начинала злиться.

Сколько ж ей лет? Пятнадцать? Да нет, явно меньше. Совсем ребёнок. Я замерла за раскрытыми дверями, силясь понять, что вообще происходит и откуда здесь взялись все эти люди.

— Лайси! — голос дамы в малиновом посуровел.

Впрочем, малиновым у неё было только верхнее платье, под ним играло серебром расшитое нижнее.

— Дочь моя, ты позоришь меня перед фон Быборгами.

То есть, Боэсхий солгал, и его родственники всё же живут в замке? Я затаила дыхание. Юная невеста разалелась:

— Но маменька! Зачем меня отдавать за того, кто не мил моему сердцу? Если…

— Фунахрий, — маменька обернулась в сторону играющего в карты кавалера, — ваша дочь нас позорит!

Тот с досадой глянул на даму в вишнёвом, перевёл тусклый взор на дочь:

— Глупости, — сказал, как плюнул.

— Тётушка! — взмолилась несчастная, обращаясь ко второй даме, с невозмутимым выражением обильно напудренного лица наблюдавшей всё это. — Я, я… я люблю Цесария!

— Что ты можешь знать о любви, дитя моё? — отозвалась та печально. — Ты думаешь, любовь это вздохи под луной, жаркие комплименты и танец на балу? Нет, деточка, любовь это покорность. Она приходит в браке и…

Лайси топнула ножкой и вспыхнула:

— Да какая вам разница, за кого из ваших сыновей я выйду замуж?!

— Лайси! — возмутилась маменька.

— А ты уверена, что Цесарий тебя любит? — тихо уточнила «тётушка».

Её платье напоминало бронзу, а вторая юбка радовала приятно-зелёным цветом.

— Или Цесарий, или никто, — решительно заявила непокорная девица.

— Мне надоело слушать вашу глупость, дочь моя, — прогундел кавалер с картами и зевнул. — Сыграйте нам лучше на клавесине что-нибудь из Бабаха. Оченно хорошо сочиняет музыку, шельмец.

Лайси подобрала юбки, прошла, опустилась на стульчик перед музыкальным инструментом, ударила по клавишам и заорала:

— Любо-о-овь! Зачем ты мучаешь меня как зве-е-ерь…

Дамы зажали уши, но папенька бунтарки блаженно улыбнулся. Нет, всё же это не вампиры. И, может быть, они подскажут мне, где в этом доме есть нормальные спальни?

— Простите, — начала было я, выходя, — вэрр Баэсхий фон Быборг, хозяин замка, пригласил меня, но…

Все пятеро обернулись и… исчезли. Внезапно. Вот они были, вот их нет. А вместе с ними исчез свет, позолота, роскошь и уют. Остались старые, продавленные кресла, разбитый инструмент, местами разобранный паркет, облупившиеся стены, потрескавшийся потолок, пыль, мусор и… тишина. Только со двора доносился печальный звук флейты.

И что это было?

Мне стало как-то просто ужасно неуютно. Я подошла к клавесину, коснулась клавиши и услышала мерзкий разбитый звук. Вздрогнула. Отвернулась и поспешила вон. Но возвращаться с пустыми руками в холодную комнату тоже не хотелось, и я вышла к розам.

Боэсхий всё ещё играл, и откуда-то со стороны кладбища ему вторил соловей. Я прошла и села рядом на скамейку. Вампир покосился на меня.

— А веселее что-нибудь играть сможете? Ну там птичка польку танцевала, тра-та-та…

Он отнял мундштук от губ, глянул на небо и поднялся.

— Светает.

И… преспокойно пошёл в замок. Ну уж нет! Вот так запросто игнорировать меня нельзя! Я догнала его:

— Эй! В комнате холодно, как в собачьей конуре! Пол твёрдый и холодный. Да ещё и призраки шалят по ночам. Мы так не договаривались! Я протестую! Я хочу кровать. И чтобы было тепло. И чтобы чайник электрический, а из крана вода горячая!

Боэсхий обернулся ко мне. Действительно, уже начало светать, и казалось, что ночь уползает в его жуткие глаза.

— «Единорог» завтра будет вас ждать на кладбище. Ближайший поворот направо приведёт вас в людской город. Там должна быть лавка, полагаю, со всем необходимым. До следующей ночи у вас будет время передумать и уехать. Если останетесь — мы заключим нерасторжимую сделку. А пока ничем не могу помочь.

Он сухо поклонился и ушёл.

Вот же… вот же! То есть, он предлагает эту ночь спать на полу?! Ну не может же быть такого, чтобы во всём замке совсем не было никаких удобств! Я заскрипела зубами, бросилась следом и…

Оказалась в комнате, где, закутанный в кокон из одеяла, мирно посапывал Хойр. В каминной трубе гудел ветер.

Мне что, всё приснилось?

Я легла рядом, обняла малыша, пытаясь согреться, и почти тотчас отключилась из-за усталости и волнений.

Проснувшись, мы первым делом обследовали замок. По форме он представлял собой прямоугольник с тремя башнями по внешнему периметру и одной — по внутреннему. Замок или дворец? Я не знала. Например, окна, узкие снаружи точно бойницы, во внутреннем дворе были вполне себе широкими и высокими. Ну, по крайней мере, не меньше, чем в тех же панельных жуковках. Некоторые были даже строены. Так что со стороны кладбища замок выглядел как крепостное сооружение, а изнутри, со двора, в котором цвели розы, — вполне себе как дворец в стиле Катеринского, Петьковского или там… как его… ну где убили отца сумасшедшего императора… Апельсинового дворца, вот.

Кстати, при солнечном свете розовый садик уже не показался мне ухоженным: цветочные кусты утонули в крапиве и лопухах. Торчали колючки чертополоха, высохшие и никем не обрезанные ветки. Тропинки заросли так, как будто их и не было никогда. Удивительно, что ночью я всего этого не заметила.

Я провела рукой по мху, поселившемуся в чаше не работающего фонтана. Странно. Он же ночью журчал? Всё это просто ужас как странно!

Комнаты, комнаты. Большей частью — под открытым небом, так как кровля обвалилась на двух третях здания. Никаких предметов декора не было, ни золочёных канделябров, ни изящных фарфоровых накаминных часиков, которые я видела во сне. И уж тем более — штор или ковров. Видать, местные давно всё растащили, даже латунные дверные ручки. Мы с Хойром нашли пары четыре, чудом сохранившиеся на дверях. Зато на первом этаже обнаружили туалет. С чугунным бачком, из которого по идее должна была свисать верёвочка. Точь-в-точь такие были в приюте святой Ифигении, правда, под ними желтели фаянсовые унитазы, а не сидушка с дыркой, не пойми куда уходящей. Зато в туалете вампирского замка было свежо и пахло лишь плесенью. Отлично!

— Тётя Глаша! — завопил Хойр откуда-то, пока я прикидывала, как и чем отдраить потрескавшуюся плитку на стене и на полу.

Я выскочила в коридор:

— Ты где?

— Здесь! Идите сюда скорей!

Готовая увидеть дракона, пышущего пламенем, я бросилась на его писк, выскочила в дверной проём, на косяке которого одиноко грустили бездверные петли. Лестница на второй этаж развалилась, и подниматься пришлось по груде камней, оставшихся от неё. Кое-как я вскарабкалась и увидела радостно прыгающего на месте Хойра:

— Идёмте, чё покажу!

— Ты рехнулся? — мрачно уточнила я. — Здесь всё в любой момент обвалиться может! Кто тебе разрешал лезть в такие опасные места без меня?!

Как ни странно, он не смутился. Смотрел на меня круглыми глазами и пританцовывал от нетерпения:

— Идёмте скорее! Там тако-о-ое!

И улыбка такая счастливая и глупая. Пришлось идти под опасно ощерившимися стропилами, когда-то державшими крышу, местами ещё скреплёнными досками обрешётки.

К счастью, комната, которая поразила мальчика, находилась почти рядом с лестницей, как раз над ранее найденным туалетом. В ней располагался маленький бассейн или большая каменная ванная, наполовину углублённая в пол и выложенная плиткой. Видимо, крыша здесь рухнула совсем недавно: из-под слоя земли всё ещё виднелись доски, а деревца едва-едва проросли.