Чтение онлайн

Докладную записку, расчеты, новую технологию выпуска минеральных удобрений высокой концентрации Игорь запечатал в конверт и только стал писать на нем адрес, как в кабинет торопливо вошел старший аппаратчик Василий Денисович Гришин. Задольный взглядом пригласил его присесть на диван.

— Некогда, Николаевич. Давление почему-то в двух колоннах синтеза чуток упало. Подстегни компрессорщиков.

— Давление? — снимая телефонную трубку, удивился Задольный. — Алло! Алло! Компрессорную! Компрессорная? Вы что, уснули? Да, Задольный. Давление, говорю, в двух колоннах синтеза падает. Нормальное держите? Кончайте темнить! Прибавьте немедленно! Не можете? А если прекратится синтез аммиака? Попробуете? Так бы сразу и действовали. У меня все. Привет семье и детям.

Телефонную трубку Игорь положил на аппарат, чертыхнулся в адрес компрессорщиков и заверил Гришина, что все будет в порядке.

— Ну, мне пора в цех, — заторопился старший аппаратчик, поправляя на голове кепку-блин. — Загляну на шестую установку. Там сегодня новичок дежурит.

— Незабудкин?

— Он самый.

— В институт собирается поступать. Решил стать технологом. Советую ему идти в Менделеевский.

— Такого за порог не выставят, — заметил Василий Денисович. — Он сразу прямую линию в жизни поведет.

— Как это понять?

— Просто. Такой парень не будет шарахаться из одной стороны в другую, как молодые герои в некоторых книжках. Вчера читал одну — плевался. И в какие только края в ней не порхают желторотики. Не обессудь, Николаевич, доживут такие оболтусы до седых… в поисках-побегушках и еще гордиться „подвигами“ начнут. Для них бы особый закон надо придумать. Они бы сразу перестали мотаться как неприкаянные по земле-кормилице за родительские грошики. Ну, я пошел.

Василий Денисович сдвинул на затылок кепку и, чуточку припадая на правую ногу, скрылся за дверью. Игорь взял новый лист бумаги, сосредоточился и, обдумывая каждое слово, начал писать второе письмо:

„…Ирина, я не знаю, какой бы из меня вышел кандидат наук, если бы я до сих пор сидел под крылышками предков. На эту тему я хотел с тобой поговорить еще летом, когда приезжал на недельку в Москву погостить к старикам. Но увы! Ты укатила на Рижское взморье. Так вот, мои мысли о кандидатской степени отошли на задний план. В Яснодольске я, пожалуй, стану настоящим инженером-технологом. Недавно меня назначили начальником смены в цех аммиака. Должность, скрывать не буду, беспокойная, хлопотливая. Но я не тужу, не сетую на рок судьбы. Выдаю, как говорится, план на-гора. И ничего. Получается. Работа на химкомбинате развеяла мои мысли о скороспелой гениальности. Здесь я понял: светочем в науке мне, пожалуй, не быть. А вот хорошим инженером-технологом я, пожалуй, стану. Этот орешек, кажется, по моим зубам“.

Страницу нового письма Игорь прочитал неторопливо и. вспомнив, что Ирина как бы ненароком в одной из весточек сообщала, что ее „маман“ приглянулся лысеющий аспирант, подающий колоссальные надежды, и спрашивала напрямую о его „романе“ в Яснодольске, без утайки рассказал:

„Подружился я здесь с очень хорошим человеком — Николаем Ивановичем Глыбой. Он работает начальником пожарной охраны. Мы часто бродим с ним по лесам, иногда охотимся на глухаришек, рыбачим. Я поначалу стрелял архискверно, быстро уставал в походах и вместо трофеев добывал грипп, ангину… Николай Иванович составил для меня спартанский режим дня, и все мои недуги — тю-тю-ю! Интересный он человек. Каждый день по два часа занимается химией, требует за ответы ставить оценки. Я как-то спросил: зачем ему химия? Он обиделся и целый вечер доказывал: „Люди двадцатого века обязаны знать новинки времени!..““

Кстати, я говорил ему о нашей дружбе, показывал твою фотографию… Он так рассудил: „Не приедет — считай дезертиром!“ Правда, чудак? Ирина, напиши: ждать тебя или нет? Ты долго не думай и меньше слушай „маман“. Она, вероятно, по-прежнему твердит: „За порогом Москвы — дыра! В ней прозябают тупицы, неудачники…“ Поверь, ее представления о Подмосковье не выдерживают никакой критики. А учиться в аспирантуре можно и в Яснодольске. Правда, придется заочно. На химкомбинате тем для диссертаций — уйма!»

Игорь немного подумал и, приглаживая левой рукой задиристый бобрик, продолжил письмо:

«Ирина, в жизни главное не искать себя — найти. Наше счастье всегда на нашем пороге. А то действительно можно дожить до седых волос в поисках непотерянного. Что еще сказать? Квартиру дали отдельную, как молодому специалисту. И еще: сочинил „талмуд“ в министерство. Развернули мы тут работу по обогащению минеральных удобрений. Ты, как очень практичный человек, справишься о результатах. Идем вперед. Когда начали проводить в лаборатории первые опыты, директор химкомбината Андрей Карпович Осокин вежливо заметил: „Все это хорошо! Прекрасно! А кто будет выполнять план?“ Я долго думал над его вопросом. С одной стороны, директор, пожалуй, прав, но с другой… Ирина, я не собираюсь обвинять его в консерватизме, рутинерстве… Государственный план для комбината — закон. Мы это отлично понимаем. Ради этого и начали заниматься обогащением минеральных удобрений.

Главный технолог Демьян Михайлович Пилипчук, как всегда, директору поддакивает, нас горячо убеждает: „Повышением концентрации минеральных удобрений обязаны заниматься научно-исследовательские институты…“ Мы стоим на своем. Я на этой почве даже крепенько поцапался с директором. Андрей Карпович вроде бы согласился с нашей затеей, но как только встал вопрос о финансировании исследовательских работ, посмотрел на меня снисходительно и спокойно заметил: „Вы, товарищ Задольный, больше жмите на план. На план нажимайте, дорогой Игорь Николаевич“. Но мы отступать не собираемся. Будем биться до победы. Первые образцы минеральных удобрений высокой концентрации уже получили.

И технологию выпуска новых удобрений разработали. Теперь будем проталкивать в министерстве вопрос о строительстве на химкомбинате обогатительной фабрики.

Ирина, мы ведь действуем не в корыстных целях. В наше время каждый человек обязан участвовать в создании материальной базы коммунизма. Ты только не думай, что это „ложный пафос“, стремление „выслужиться“, „отличиться“… На химкомбинате я совсем по-другому стал смотреть на жизнь. До скорой встречи. Жду!»

Ответ Ирине Задольный отложил на край стола, развернул ее весточку и просмотрел конец:

«…Моей маман кретины снизили за папу пенсию, поскольку я закончила институт. В этом году мы уже лишены возможности поехать на Рижское взморье. Эти кретины все экономят! А папа, как инженер-строитель, отдавал себя делу безрассудно. В министерстве я тоже крепенько повздорила. Говорила прямо: отремонтируйте дачу Златогорского. Они, представь себе, отказали. Но я до них доберусь! Они у меня еще повертятся!..»

Игорь не понимал: жалуется ли Ирина ему как другу, то ли за ее обидой кроется что-то неясное, рассчитанное на сочувствие, помощь… Он запечатал свое письмо в конверт и, услышав торопливые шаги за дверью, сунул его в карман.

— Николаевич, — взволнованно заговорил с порога Василий Денисович Гришин, — давление в пятой и шестой колоннах синтеза опять под гору катится. И температура на катализаторах падать начинает.

— В компрессорную и теплотехникам звонили?

— Говорят, у них все в ажуре.

— Врут! — Игорь попросил дежурную коммутатора немедленно соединить его с компрессорной и чуточку дрогнувшим голосом спросил: — Братцы, почему падает давление в пятой и шестой колоннах синтеза? Не морочьте мозги! Чихать я хотел на ваши приборы! Они у вас врут! Прибавьте, говорю, и точка!