Чтение онлайн

Октябрь потряс московское комьюнити ошеломительной новостью.

– Козырная дама пожаловать изволят, – доложил Параклисиарху граф Сен-Жермен результаты послеобеденного пасьянса.

И верно: пресса сообщала, что в Москву с визитом планирует наведаться сама королева Елизавета II.

– С чего бы такая резвость? – размышлял вслух Параклисиарх. – Никогда британские монархи не ездили в Россию. Разве что Эдуард II в 1908 году приезжал покрасоваться в подмененном алмазе. Да и то смелости хватило только до наших территориальных вод.

– Причем, заметьте, не одна прибывает. Есть информация, что в Кремле выступит знаменитый хор Вестминстерского аббатства, созданный еще в 1540 году по приказу короля Генриха VIII, – двадцать два мальчика-хориста из школы при аббатстве и шестнадцать взрослых певцов – альтов, теноров и басов под управлением дирижера и органиста.

– Знаем мы этих «мальчиков» 1540 года приобщения, – выразил обеспокоенность Параклисиарх. – Сами такие.

– Там еще куча артистов с ней едет. – Фофудьин тралил колонки новостей. – «Новый Шекспировский театр», лондонская группа «Аут оф Джойнт», еще какие-то скульпторы, живописцы, фотографы. Полный комплект. Кстати, театральная труппа привезет комедию «Как вам это понравится?». Издеваются, право… Мне это уже сейчас не нравится. Экий десант! Штурмом, что ли, мавзолей брать собрались?

– Если бы планировался штурм, не брали бы с собой ее величество. Если в государство с визитом прибывает первое лицо другого государства, то оно, по протоколу, обязательно встречается с первым лицом принимающей стороны. Обязательно, прошу заметить.

– Я себе представляю эту встречу, – засмеялся Фофудьин.

– И о чем, интересно, они будут говорить?

– «Говорить» – это, пожалуй, сильно сказано. Наше Первое Лицо лыка не вяжет, но обязательно качнется в сторону монаршей ручки с целью лобызнуть. Никакая служба протокола не удержит.

– Меня больше интересует вопрос, кто кого в данном визите прикрывать будет: королева – штурм или артисты – переговоры первых лиц.

– Ладно, не будут же они в самом деле штурмовать мавзолей. Скорее всего, артисты – это отвлекающий маневр. А королева, видать, решила сама камень у президента выманить. Воспользоваться, так сказать, широтой русской души.

– Предлагаю внедрить в службу протокола царевича. У них все равно все специалисты поразбежались, а новые ничего не смыслят. Теплые места позанимали из кумовства. Или их специально президенту спецслужбы подсунули – следить, чтоб он ничего лишнего не узнал или не сболтнул.

– Хорошая идея. Надо постараться его туда пропихнуть, – одобрил предложенный ход Фофудьин.

Новой службе протокола Первого Лица державы царевич оказался весьма кстати. Ему, правда, так и не удалось побороть приверженность официальных лиц принимающей стороны к кожаным пальто и клубным пиджакам в дневное, официальное время, зато он неотлучно находился при королеве во всех ее передвижениях. Прекрасный английский язык царевича быстро расположил к себе ее величество, скромное поведение позволяло ему выпадать, когда это было необходимо, из поля зрения королевы и заставляло ее забывать в эти моменты о его присутствии.

Королева благоволила к молодому, красивому, хорошо воспитанному человеку с безукоризненными манерами и благородным ароматом, исходившим от него. В ароматах она понимала. Ей даже почудился совсем другой – высший – статус этого человека, но она приписала это обстоятельство отсутствию должных знаний у кагэбэ о таких тонких материях. Даже непротокольный бриллиантик в ухе молодого человека леди ему простила за приятность общения. К тому же молодой человек разбирался, как оказалось, в лошадях. Королева увлекалась скачками, как и должно. И лошади приносили ее величеству дополнительный доход, наряду с ценными бумагами и со сдаваемыми в аренду землями. А Уар был поклонником бегов.

Бобрище, собрав всех молодых шалопаев-комьюнити, выдал им британские флажки и велел организовать окладную охоту на артистов, как на волков: обступать плотным кольцом гостей, когда они появлялись на улице, и загонять их от самой гостиницы к месту выступления. При этом попросил, размахивая приветственно флажками, не улыбаться, чтобы не показывать клыков, невольно создавая тем самым у иностранцев впечатление неулыбчивости москвичей.

Встреча Первого Лица с королевой Елизаветой II состоялась в понедельник в Георгиевском зале Большого Кремлевского дворца. Песочного цвета туалет ее величества, дополненный черными длинными перчатками и шляпкой, взволновал московских дам и заставил их пересмотреть свой гардероб, наполненный одеждой из германских каталогов-неликвидов «Квелли» и «ОТТО». Встреча была расписана поминутно и не оставила ее величеству никаких шансов перекинуться с Первым Лицом парой конфиденциальных слов. Уар, видя озабоченность королевы, шепнул ей на ушко, что русские в понедельник никаких серьезных дел не начинают, потому что бывают «после вчерашнего». Даже примета такая в народе родилась. В том, что представший перед ней в понедельник президент есть отец, сын и дух своего народа, королева видела невооруженным глазом.

За «Жизель» Елизавета II была особенно благодарна президенту. Еще в Лондоне супруг ее величества – герцог Эдинбургский – опасался «Лебединого озера». Он слышал, что у русских это плохая примета, касающаяся непосредственно первых лиц государства.

От протокольной службы не ускользнуло то обстоятельство, что королева постоянно искала возможность уединиться с президентом. Это настораживало службу и нервировало. Королева стоически выдерживала многочисленные экскурсии: окинула равнодушным взглядом, диссонирующим с вежливой улыбкой, Успенский собор, прослезилась у Английского подворья, покивала ученикам одной из московских спецшкол. Чуть оживилась на специально устроенной к ее приезду выставке, посвященной российско-британским отношениям, и без того хорошо ей известным. Московские небеса благоволили ее величеству, оттеняя золотом хрустально-прозрачной осени ее фиалковый костюм на фоне черного королевского «роллс-ройса».

Самым тягостным номером программы оказался обед, данный в честь именитых гостей в Грановитой палате. Количество потребленного на обеде съестного не оставило у королевы сомнений относительно загадочности души русского народа. Уар же отметил кружевное платье королевы и ее корону, к которым очень шел бокал шампанского в ее руке, затянутой в перчатку. Королева выглядела и вела себя безупречно, так что в действиях царевича не стоило усматривать враждебных намерений. Ничего личного. Только безопасность алмаза и честь московского комьюнити руководили им.

Теперь же, сидя в ложе Большого театра, президент смотрел в театральный бинокль на бесконечно мельтешащие ноги и откровенно маялся. Утомившись вконец, он решительно наплевал на увещевания службы протокола и пустился в светскую беседу. На самом деле президент хотел, конечно, просто употребить положенное, но ему было неловко бросить даму.

– Мадам, я предлагаю сбежать потихоньку в буфет.

Как бы королева ни стремилась к разговору в формате тет-а-тет, она прекрасно понимала, что в тиши буфета под бдительным оком и ухом своей и чужой охраны переговорить о главном все равно не удастся.

– Боюсь, моя служба безопасности будет против, – попыталась увильнуть ее величество.

– Да не бойтесь! Там сейчас нет никого.

– Я опасаюсь, что герцог Эдинбургский… – зашептала леди, косясь на супруга.

– Да чего ему сделается? Сидит себе в тепле, на бархате. Как домашний любимец, – вспомнил президент своего кота, но вдруг наткнулся на умоляющий взгляд супруги.

Крякнув, он вновь приложился к биноклю и, задремав через несколько минут, едва не упустил его в партер. Стало понятно, что до конца представления «отец народа» не дотянет.