Чтение онлайн

– А ты ещё не вскрыл черепную коробку, - подсказал Эмилио.

– Клянусь, он слеп, глух и нем! – хохотнув, сказал хирург.

– Насчёт немоты ты преувеличиваешь, - с этими словами Эмилио нажал прикрытую волосами кнопочку и кукла заскрипела не то женским, не то мужским голосом: «Вылечите меня, доктор!»

Её слова вызвали общий смех, но Кристиан вдруг стал серьёзным.

– А ведь это мысль, - задумчиво произнёс он, разглядывая куклу более пристально, - когда у меня будет свободное время, я поразмышляю над тем, можно ли реально помочь такому человеку.

– Правда, Кристиан, существуют ли на свете такие люди? Ну, с подобным набором заболеваний?

– Существуют, - ответил вместо хирурга Микио, - только они представляют интерес не для врачей, а для патологоанатомов.

– Что ж, у меня не такой забавный подарок, зато практичный, - Курт решился продолжить церемонию вручения.

Он подарил Кристиану ручку и некую доску с двигающейся планкой. Достоинства ручки оценили все – она была сделана из прочного и долговечного материала, герметична, способна писать в любом положении и при любой температуре, то есть не плавясь и не замерзая, и к тому же имела подсветку стержня – на тот случай, если записывать придётся в темноте. А вот доска озадачила.

– Это достижение науки, - взялся объяснить Курт, - вы знаете, что при движении, например, в поезде, писать очень неудобно – текст получается неровный, потому что рука прыгает, находясь в диссонансе с движением колёс. Так вот, это приспособление позволяет писать ровно. Вы вставляете сюда ручку и планка двигает её в такт движению, - продемонстрировал он, - правда, читать написанное не совсем удобно, потому что договорившись с колёсами, рукам теряет синхронность с глазами. Но это уже, как говорится, издержки научной мысли.

– Полезное изобретение, - согласился Кристиан, - ведь я веду летопись путешествия, а нам придётся много времени проводить в пути – поезде, яхте, машине. Теперь я могу вести свои записи при любых обстоятельствах. Спасибо, Курт!

Последним был Микио. Он водрузил на стол странный объект: в серебряные пластины, снабжённые хитрыми приспособлениями, были вставлены стеклянные капельки-линзы с невероятно коротким фокусным расстоянием.

– Да это же микроскоп Лёвенгука! - воскликнул поражённый Кристиан.
– Где тебе удалось приобрести его, Микио? В моей коллекции медицинских раритетов ему – самое место! – Потом, сообразив, что для остальных сей предмет связан с чем-то туманным и непонятным, хирург принялся увлечённо рассказывать. – Антон Ван Лёвенгук – дилетант, самоучка, но потрясающий наблюдатель и кропотливый исследователь – триста лет назад обрушил на учёную Европу столь невероятное количество таких сообщений, что и числу их, и тому, о чём в них говорилось, просто трудно было поверить.

Это он открыл капиллярное кровообращение, и открыл, что кровь не просто красная однородная жидкость, а взвесь особых круглых телец. Это он сообщил миру, что сперма состоит из хвостатых живчиков – сперматозоидов. Это он первым увидел клетки различных тканей животных и сумел различить и отметить даже детали их строения. И, наконец, это он обнаружил «крохотных зверюшек» - инфузорий и жгутиковых, одноклеточных простейших. А главное – бактерии! Микробиологи двадцатого века просто понять не могли, как он сумел их различить. Ведь тогда не было тех устройств, благодаря которым современная медицина может наблюдать микроорганизмы. Антон Ван Лёвенгук первым проник в мир микробов и увидел там столько, что наука потратила десятилетия на усвоение его открытий.

Помог ему в этом микроскоп, который он сделал своими руками, и который вы имеете честь лицезреть сейчас на этом столе. В общей сложности Лёвенгук изготовил двести микроскопов, но сохранилось всего восемь приборов, которые разобрали музеи. А теперь один из них – в моей коллекции. Невероятно!

Таис недоверчиво покосилась на микроскоп.

– Он сделал свои открытия благодаря вот этому?

– Да! – с гордостью подтвердил Кристиан. – Его линзы увеличивали до 275 раз и с их помощью были различимы объекты размером до 1, 4 микрона, причём с минимумом искажений. Чтобы развеять ваши сомнения, давайте заглянем в микроскоп и увидим то, что видели триста лет назад глаза Лёвенгука, человека, без чьих открытий невозможно было бы развитие хирургии.

Кристиан огляделся в поисках подходящего для исследования объекта.

– Что требуется, я принесу! – вызвался Курт.

– Узнай у горничных, где можно взять стоялую воду. Подойдёт и та, которой они поливают цветы.

Курт обернулся мигом. Он принёс полстакана воды: капля её была помещена под оптический прицел. Потом свет потушили и Кристиан направил сбоку луч от подсветки подаренной ему ручки. Глядеть в микроскоп было неудобно – объект вплотную к линзе, линза вплотную к глазу, и некуда было девать нос, - но, изловчившись, как когда-то Антон Ван Лёвенгук, каждый прильнул к прибору и увидел крохотные фигурки, которые «быстро носились туда и сюда, подобно тучам летающих в беспорядке комаров и мушек». Зрелище было настолько удивительным и захватывающим, что друзья по нескольку раз возвращались к нему, нетерпеливо ожидая своей очереди и возмущаясь, если кто-то задерживался у окуляра дольше оговорённого. В эти минуты они были подобны детям, и Кристиан, с волнением наблюдая за ними, испытывал сладкое чувство сопричастности.

От избытка впечатлений пробудился голод. Как и положено в день рожденья, был праздничный ужин в ресторане гостиницы, а потом там же Таис спела несколько песен на английском, португальском и французском языках. Курт виртуозно аккомпанировал – дуэт привёл всех в восторг и снова вызвал слёзы у Кристиана. «Как она артистична! – думал он, глядя словно сквозь туман на прекрасную бразильянку. – Такими голосами наделяют только ангелов. Она и впрямь ангел!.. Курт играет превосходно. Кажется, у него в жилах течёт кровь одного из известных композиторов. Удивительный юноша, каким бы горячим и вспыльчивым он ни был! А разве было сегодня что-нибудь, что оставило бы меня равнодушным? Столько слёз я пролил за этот вечер, даже перед самим собой неудобно».

То были слёзы радости. Вечером новой причиной для них послужил звонок дочерей. Они наперебой поздравляли его, а потом сказали, что бывшие пациенты прислали кучу подарков.

– Папа, когда ты приедешь распаковывать их?

– Когда объеду весь мир, - смеясь, ответил Кристиан, но только положив трубку, понял, как на самом деле важно для него совершить это путешествие.

Он долго не мог заснуть, думая о том, что его ждут новые впечатления, и пусть они вытеснят старые, а прежние обиды поблекнут. По истечении времени память хирурга хранила только приятные воспоминания. И ещё Кристиану подумалось, что время, проведённое в поездке, поможет ему проверить своё решение, принятое относительно Элизабет. Если вместе с обидой сотрётся и её образ, значит, он поступил правильно, когда развёлся.

Глава 19. «Предложение»

Таис не терпелось попасть в Голливуд, но она благоразумно сдерживала свой порыв, понимая, что всему своё время. И вот сегодня, наконец-то, Даниэль объявил, что сразу после завтрака они отправляются не куда-нибудь, а именно в самый известный район Лос-Анджелеса. Почему-то многим Голливуд представляется как отдельный, огороженный большим и массивным забором город, где живёт и работает вся американская кинобратия. Таис убедилась, что это не так. Вполне нормальным явлением здесь было оказаться на уличной съёмочной площадке и посмеяться над причудами актёров вместе с огромной толпой зевак. Можно было часами бродить по территории киногородка среди южноамериканских городов и сёл, прославленных своими гангстерами; охваченных пламенем небоскрёбов и затопленных наводнением ковбойских ранчо. Кипящая кругом жизнь казалась несколько ирреальной, отчего Таис чувствовала себя героиней сразу всех фильмов, снимавшихся в этот день. Восхищению происходящим не было конца.

– Боже, этот город – настоящая сказка! – время от времени восклицала девушка.

Услышав от неё впервые эту фразу, Микио позволил себе возразить.

– Голливуд – это огромная машина, делающая бешеное количество фильмов, и в погоне за конъюнктурой забывающая об умном и интеллектуальном кино.

– Не могу не согласиться с тобой, - откликнулся Кристиан, - ведь здесь главное – завоевать зрителя, а об интеллекте пусть рассуждают критики.

Таис пропускала их слова мимо ушей. Все эти рассуждения были ей знакомы по газетным и журнальным статьям, но «голливудская машина» знай себе работает, и работает чётко, слаженно, продуктивно. У Кристиана есть дети и он всерьёз обеспокоен влиянием американского кино на их восприимчивые души. Таис же думала о грандиозности и зрелищности проектов. Как бы ей хотелось стать их постоянной участницей!