Чтение онлайн

– Эй, косой?
– хрипло окликнул Волк.

– Чего тебе?
– обернулся Заяц.

Волк, по прежнему прижимавшийся пузом к земле, лапой наклонил лист папоротник и сделал вид, что кусает:

– Про траву не забывай!

– Без тебя знаю, - огрызнулся Косой.

По плану он должен был беспечно есть травку и грызть траву, потом Волк набрасывался на него сзади, хватал и утаскивал в темный лес. Против последнего пункта Заяц решительно возражал, но Тигр успокоил его, объснив, что если Серый ему хотя бы ребра помнет - будет иметь дело и с Тигром, и со всеми его женами (а их у гигантского кота было то ли две, то три). Нельзя сказать, что Косой пришел от этого в восторг, но посмотрев на Волка, который при этих словах Полосатого в ужасе попытался спрятать морду в лапах, решил: оно того стоит. Для Тигров что Волки, что Собаки - это как конфета для человеческого детеныша (или водка для человека взрослого), Полосатые за ними гоняются, забыв обо всем. И Серый прекрасно понимал: если его начнут тропить сразу четыре Тигра, от такого не защитят даже пограничники. А что тропить будут, никто не сомневался: Хозяин Тайги слово держит.

Успокоившись, Заяц принялся сосредоточенно обгрызать кору. Когда лодки подошли поближе, Косой оставил несчастное деревце и несколько раз высоко подпрыгнул, откинув голову и размахивая перед собой передними лапами. Обычно взрослые Зайцы приберегают такие скачки для весенних схваток друг с другом, когда могучие длиннолапые самцы, что могут взлететь в воздух метра на два, сходятся грудь в грудь. Лапочкин как-то спросил: а чего ради, собственно, вы деретесь? Травы везде навалом, Тайгу по кускам, как тигры или медведи, вы не делите, а зайчих все равно всегда больше, чем зайцев. «Ты не понимаешь,» - гордо ответил ДЛинноухий, - «Это вопрос принципа!» Правда в чем этот принцип состоит, Заяц тогда объяснить не мог, он и сам этого не понимал. Косой - от роду не боевой зверь, на него охотятся все, кому не лень: лисы, волки, рыси, орлы. Одно спасение - быстрые ноги да умение кидать петли так, что хищник, бывало, погонявшись за зайцем, садился на зад и, пошатываясь, пытался собрать глаза в кучу. И все же, с древних, древнейших даже времен, от отца к сыну (вернее, от старшего зайца к младшему, потому что зайчата не то что отцов, но и матерей своих не знают - у каждой зайчихи все детки общие, какая рядом оказалась, та и покормила) передается Старый Заячий Завет: в последний миг свой, когда нацелены на тебя вражьи зубы или когти, не верещи жалко, а падай на спину, и врежь напоследок стервецу задними лапами! Как следует врежь, от всей своей запуганной, дрожащей заячьей души! И тогда, даже если через мгновение свет для тебя погаснет, перенесешься ты в другой, светлый лес, где всегда лето, всегда полно свежей травы, а волки и рыси ходят своими тропами и на зайцев не посягают.

Конечно, далеко не каждый заяц успевал вспомнить об этом, кого-то враг хватал на бегу, кто-то просто мчался, обезумев от ужаса и погибал напрасно. Но некоторые все-таки успевали обернуться и, грохнувшись на спину, били когтистыми задними лапами, что носят зайца по сорок верст в день. и, говорят, кое-кто из длинноухих ухитрялся отбиться: отбегал, тявкая, лис с выбитым глазом, теряя перья, трепыхался орел с перебитым крылом, и (но об этом только шепотом), пару раз и волки ковыляли прочь с разорванными мордами. Нет, не напрасно дерутся по весне зайцы!

Сейчас. конечно, Косой не собирался ни с кем сражаться - Длинноухому нужно было только, чтобы прыжки заметили с реки. И, похоже, своего он добился - передняя лодка повернула к берегу.

– Интересно, а чего это он так распрыгался?
– Президент с интересом смотрел на Зайца, что выделывал прыжки почище кенгуру, - Виктор Михайлович, чего это он?

– Ну, как тут объяснить, - кандидат наук сделал задумчивое лицо, - Дело в том, что проявления радости свойственны не только человеку. Сегодня отличная погода, лето было мягкое и незасушливое, травы полно, так что зайцы сыты. Этот самец, судя по всему, плотно покушал - видите обгрызенный клен? Он жив, сыт, ему тепло - нет ничего удивительного, что он в восторге и решил немного поиграть.

– Как мило, - расстроганно сказал Гарант, - Это русак?

– Беляк, русаки у нас не водятся, - пояснил Лапочкин, - Есть еще маньчжурские зайцы, но этот - беляк, причем весьма крупный, килограмма на четыре, а то и на пять.

– Забавно, - улыбнулся Президент, - Ты смотри что выделывает! Оп! Просто молодец, хоть в сборную его бери. Та-а-ак, а это что такое...

Гарант сощурился, пытаясь разглядеть, что там такое движется в высокой траве, вышколенный секретарь немедленно подал ему бинокль. Президент поднес прибор к глазам, покрутил колесико настройки...

– Ах ты!!! АХ ТЫ СУКА!
– рявкнул Гарант.

– А-а-а, это Канис Люпус, волк обыкновенный или серый волк, - хладнокровно пояснил Лапочкин, - Обитает по всей территории России, где пока не истреблен. В общем, у нас ему исчезновение пока не грозит.

– Как вы можете так спокойно говорить!
– возмутился Президент, - Он же подкрадывается к зайчику!

– Это естественно, - так же спокойно ответил охотовед, - Заяц - один из источников пищи...

– А вот хрен ему, - решительно сказал Гарант, - Эй, дружок, а ну ка дай сюда пистолет!

Вытащив «Стечкина» у ошалевшего охранника из кобуры, Президент не дожидаясь, пока катер причалит, перелез через борт и прыгнул в воду. Ответственные Лица, не зная, как реагировать на такой порыв всенародно Избранного, испуганно запереглядывались, Лапочкин вздохнул и прыгнул вслед за Гарантом. Почти одновременно за борт сиганули два охранника: один с пистолетом в руке, второй, на ходу сбросивший пиджак, закатывал рукава рубахи.

Волк осторожно, стараясь производить как можно больше шума, подкрадывался к зайцу. он начал находить своеобразное удовольствие в этой игре: нет, конечно, ужин ему не обломится, но в этой «охоте», когда один делает вид, будто ничего не замечает, а другой тоже изображает из себя идиота, было что-то необыкновенно смешное. Волки любят хорошую шутку (хотя большинство лесных обитателей находят их чувство юмора несколько черноватым), и сейчас он едва сдерживал лающий волчий смех. Серый даже перестал обращать внимание на затаившегося в кустах Тигра: ну да, ну сидит, сверкает желтыми глазищами. Да ну его, этого Зайца Волк и так есть не станет - игра уж больно хорошая. Серый уже напружинил лапы для последнего прыжка, прикидывая. как бы половчее перехватить зайца пастью, чтобы не придавить чересчур (а то и впрямь еще пойдут вчетвером тропить - от них ведь и в Китае не скроешься), когда с низу донесся металлический лязг. Этот звук Волк не перепутал бы ни с каким другим, как-то сразу заныла пробитая в бою с браконьерами лапа. Не веря, Волк посмотрел вниз: от берега к нему бежали четыре человека. Впереди короткими скачками несся невысокий мужик с повадками вожака, сзади трусили два здоровяка, последним бежал Лапочкин. Но Волк не смотрел на охотоведа, его глаза были прикованы к правой руке невысокого...

Пистолет Серый видел дважды, один раз у командира на Заставе, куда приходил к Берте проведать детей, другой раз у милиционера, что забирал на опушке обделавшихся, рыдающих браконьеров. Жена рассказывала Волку, что пистолет - это то же ружье, только поменьше, стреляет недалеко, но убить хватит. И сейчас Волк как завороженный смотрел, как маленький человек наводит черный ствол ему прямо в лоб...

– Подкрадывается, гадина!
– пропыхтел Президент, поднимая пистолет, - Я тебя!

Лапочкин изо всех сил замахал Волку руками, но тот, похоже, не понял сигнала.

– Черт, да что же он не стреляет, - в сердцах крикнул Гарант.

– Предохранитель, господин Президент, - пробасил охранник с закатанными рукавами, - С предохранителя снимите!

– А! Точно! Сейчас!

Президент снял пистолет с предохранителя и снова начал целиться в замершего Волка, когда тишину леса разорвал тоскливый протяжный вой. гарант подпрыгнул и едва не выронил оружие, обернувшись, он яростно уставился на охотоведа, что запрокинул голову и выл, словно целая стая холодной и голодной февральской ночью.

– Виктор Михайлович, вы с ума сошли!
– крикнул Президент.

«ШЕВЕЛИ-ЗАДНИЦЕЙ-МОХНАТЫЙ-ПРИДУРОК!» - эти слова, что врезались в память еще со щенячьего детства, привели Серого в чувство, он лихорадочно скосил глаза, прикидывая, куда отступить, когда невысокий человек снова поднял оружие. Грянул выстрел, и пуля срезала верхушку трехлетней березки в двух шагах от лобастой бошки.

– Да вы совсем обалдели!
– заскулил Волк и припал к земле, - мы так не договаривались!

Что-то явно пошло не так, грохнуло еще два выстрела, а Лапочкин все выл по-волчьи, приказывая уходить немедленно.

– Виктор Михайлович, дав успокойтесь вы наконец, - крикнул Президент и в четвертый раз выстрелил туда, где шевелилась трава над залегшим волком.

Всем своим обликом Президент выражал крайне недобрые намерения ко всем Канисам Люпусам, что подкрадываются в траве к играющим зайцам. При одном взгляде на плотно сжатые губы и сощуренные глаза даже загнавшийся вконец Лось понял бы: этот человек явно, прямо и необыкновенно целеустремленно желает волку очень большого зла.

– Прошу прощения, - просипел сорвавший глотку охотовед, - Это я от избытка чувств.