Чтение онлайн

— Олег! — предупреждающе порыкиваю, спускаясь на низкие частоты голоса. — Забери свои шмотки вон там, — мой палец указывает на мусорные баки. — Пока бомжи не растащили.

Зеленые глаза поочередно моргнули, сначала правым, а потом левым… или просто нервный тик. Муж начинает осознавать, что я сделала.

— Ты выбросила мои вещи на помойку? Это ни в какие рамки! Ты с ума сошла! — цвет лица меняется от бледного до красного за считанные секунды.

— Почему я не могу выкинуть то, что сама покупала? У меня и чеки сохранились, — машу телефоном, где в приложении банка действительно есть оплаты, что я заказывала мужу одежду.

— И заставила меня выносить, — Белов чешет затылок, понимая, с какой стервой связался.

«Ой, пожалей его еще!» — посылаю разъяренный взгляд на Белова.

— Миша! Мы идем в кафе вдвоем! — протягиваю руку сыну.

Тишина. Ветер гоняет последние листья по двору. Бомжи добрались до баков и треплют пакеты, отгоняя своих конкурентов матом — бродяжек-собак.

Сердце бухает. Мы, взрослые идиоты, поставили ребенка перед выбором, решая свои проблемы между собой. Миша поднимает глаза на отца, который не отводит ревнивого взгляда от Белова… И делает шаг ко мне, освобождаясь от руки отца. Стиснув зубы, маленький человек сделал сегодня серьезный выбор для себя. Возможно, он уже понял, что нет больше семьи, где были мама и папа… Есть только его решение и дилемма, между двух обиженных на друг друга людей.

Белов кричал вслед, сигналил, даже вырулил наперерез, запрыгнув передними колесами на тротуар. Открыв дверь, кричал, чтобы мы садились в машину и я не дурковала. Все еще в ушах стоял его голос: «Даша — ослица ты упрямая! Не знаю я как к тебе подойти, понимаешь? Я хочу отношений, Даш… Давай поговорим нормально?».

Отношений. Что Сашенька имеет в виду под отношениями? Дитям — мороженое, бабам — цветы, тайные встречи урывками у него или в отеле? Пусть засунет себе куда подальше такие ухаживания! Вот разведусь, обозначу с Олегом линию рубикона и решу сама… где, с кем и когда. Нечего мне тут условия ставить!

Что я на самом деле хотела от мужчины, боялась даже себе признаться. Обожание, как мне казалось, мужа было просто прогибом в разных позах. Он делал мне красиво, подстраиваясь под настроение и ситуацию… А сам думал, как скинуть уздечку и сбежать к Лизоньке. Дождался. Крысы все они. Пока есть приманка — крутятся, ходят на задних лапках. Стоит дать слабинку, и тебя втопчут в грязь. Знаю ли я, что делать, чтобы не затоптали? Да, знаю! Любить должен, как дышит, или я его… Взаимность моя циничная натура отвергала. Всегда кто-то один лжет… Всегда. Даже если называет это «пониманием». Олег мне виртуозно лгал, прикидываясь барашком, а я пользовалась мнимой любовью. Удобно было только мне. Титов терпел и копил говно. Что Дашка — дура, неприятно осознавать. Но за битого, двух не битых дают…

Между мной и Беловым любовь невозможна априори. Почему? Потому что мы видим друг друга насквозь. Вон, опять названивает! — перевернула телефон экраном вниз и отсекла одним взглядом любопытный вытянутый нос Мишутки.

— Кушай, кушай! — киваю на недоеденную порцию картофеля фри. — Домой не понесем. Надо было не жадничать и взять среднюю порцию. Никогда не бери больше, чем можешь запихать в рот, — выдаю мудрость и тащу у него по одной картофельной палочке, помогая справиться. — Еду нельзя выбрасывать! — второе правило, которое запомнила с детства. У нас и выбрасывать было нечего, все сметали, что не приколочено. Жили в основном на одной картошке, все лето горбатясь на садоводческом участке.

— Мам, пап ушел от нас? — Миша идет бодренько, рассматривая пинающих мяч дворовых пацанов.

Сообразительный! Весь в меня… И тут я чуть не запнулась, увидев мужа, поджидающего меня у подъезда на лавочке. Рядом сидела женщина неопределенного возраста, в очках и с заколотыми на затылке в икебану волосами светло-русого окраса.

— Сын, пойди, поиграй с ребятами, — подталкиваю к мальчишкам.

Мишка смотрит на меня удивленно. Парни намного старше его и выкрикивают слова, которые я ему запрещала произносить вслух.

— Эм. Вон на той лавочке посмотри, как играют. Мама скоро, ладно?

У меня все внутри кипит ядовитым гейзером. Совсем сбрендил? Нафига он свою мымру притащил?

— Здравствуйте! — соскакивает эта женщина в сером мешковатом пальто.

Окидываю оценивающим взглядом. Старые поношенные сапоги, сбитые и уже подкрашенные на носках, свитер в катышках закрывает горло. А волосенки-то жиденькие… Тонкие и злые губы выписывают восьмерки в нервном порыве.

— Это несправедливо, что вы выгнали Олега из его квартиры! — верещит голосом Буратино.

Перевожу обалдевший взгляд на Олега: «Чего? Что она несет?».

— Вы — совсем аморальная особа! — пыжится она, как боевой хомяк. — У вас вон любовники, не стесняясь людей, приезжают среди бела дня! При живом-то муже!

Опачки! Я, кажется, понимаю, для кого этот спектакль устроила кривозубая. Бабульки аж привстали у второго подъезда и головы свернули в нашу сторону.

— Лиза, зачем ты так? — не знает в какую сторону метнуться мой бывший. — Мы с Дашей сами разберемся… — пытается поддеть за сгиб руки и утащить подальше.

Но мышь не сдается! У нее сейчас звездный час.

— Вас и родительских прав нужно лишить! Какой пример вы подаете ребенку?

Это она, конечно, зря. За Мишку разорву… Титов не знает куда глаза девать, будто нашкодивший пес.

— Олег, — подаю голос вполне спокойно. — У тебя есть деньги на вставную челюсть для твоей прошма…ки? Запела о морали, убогая, раздвигая два года ноги перед женатым мужчиной? Пшла вон, пока я добрая. Какая я злая бываю, лучше тебе не знать…

— Вы слышали? Слышали? Она мне угрожает! — трепыхается и размахивает нелепо руками. Олег ее уводит, прижимая к себе, обхватив за талию. Лизка попискивает и, понимая, что вырваться не получится, повисает на муженьке, артистично всхлипывая.

Божечки, во что ты вляпался, придурок? — качаю головой. Там интеллигенцией не пахнет совсем. Стало за Олега грустно… Но обратно не пущу! Даже если на коленях приползет. Он свой выбор сделал. Я, в отличие от него, к другим не уходила, хлопнув дверью.

— Мам, парни говорят, что Шапокляк нашего папу увела… — Мишка делает страшные глаза, заглядывая с надеждой снизу вверх, что мама все решит.

Оглядываю двор. Футболисты сбились в кучу и переговариваются, погладывая в нашу сторону. Бабки тоже пошли на совещание, охая и ахая: «Че делается?!».

Интересная кличка, вполне для Лизоньки подходящая.

— Миша, держись от нее подальше, слышишь меня? — пока тревожная мысль не оформилась, но ничего хорошего ждать не приходится. Подлая баба уже озвучила свои намерения. Ну что же… «Аста ла виста, бейби».

Весь вечер была на взводе. Гремучая смесь жажды чьей-то крови и ответных действий жрала меня поедом. Мишка все чувствовал и не задавал вопросов. Посмотрев мультики перед сном, без уговоров умылся, почистил зубы и отправился спать.