Чтение онлайн

— Ура! Я сделал! Только ты не подсматривай, ладно? — с довольной мордахой прячет что-то за спиной.

— Договорились! — указательным пальцем зову к себе, и Мишка, явно беспокоясь за свое творение, настороженно приближается. — Люблю тебя, мой хороший, — целую в щеку и замечаю, что кончик носа разрисован фломастером. — Теперь мыть руки и пить молоко!

— С булочкой с подлом? — облизывается.

— Да, — киваю.

Ускакал вприпрыжку в ванну. Мне комфортно вдвоем с ребенком. Никто лишний не мельтешит и не раздражает с глупыми вопросами, не лезет в душу. Кра-со-та! Приготовив Мише легкий ужин, на ходу сочиняю сказку про Дарью-волшебницу, победившую всех драконов.

— Мам, девочки должны быть принцессами, и рыцарь нужен, чтобы их спасать… — зевает в ладошку. Глаза у него почти слипаются. Такой милаха! — погладила по голове.

— Перевелись, милый мой, рыцари, — развожу руками, что нет вокруг таких. — Приходится нынче принцессам самим справляться.

— А как же я? Мам, я вырасту и обязательно тебя спасу, — были его последние слова. И вот уже мирно сопим, слегка приоткрыв ротик.

— Обязательно вырастешь и спасешь, — поправляю одеяло. Тепло-тепло где-то в области солнечного сплетения. Если защитника не нашлось, роди его себе — слышала такую басню.

Крадусь в гостиную. Там столько после наших поделок кругом обрезков бумаги и картона валяется. Звонок в дверь застает меня за приборкой. Настроение резко рухнуло вниз. Ничего хорошего поздние визиты не сулят. Кого на этот раз черти принесли?

Предварительно смотрю в глазок и вижу недовольную мину Титова. Хочется послать его нафиг. Но вдруг что-то важное? После вчерашнего инцидента он бы так просто не заявился.

— Привет, — поднимаю вопросительно бровь: «Чего надо?».

— Я тебя долго не задержу, — видно, что он сильно нервничает, хотя пытается держаться изо всех сил спокойно. Один глаз у него все время дергается, будто подмигивает мне. Олег отворачивается, морща нос, словно от меня чем-то пахнет неприятно.

— Хорошо, если недолго, — первая иду на кухню. Ничего не предлагаю, пусть Лизонька его потчует. Складываю руки перед собой и жду — что такого важного хочет сообщить мой бывший.

— Ты плохая мать, Даша! Поэтому я буду настаивать на единоличной опеке над сыном, — выпалил и затих.

Один раз моргнула, второй. «Он что сейчас сказал? Совсем страх потерял? Да я его! Стоп, Даша! Вдох-выдох… Ты умнее и сильнее. Его явно науськала Лизка. А все почему? Да очень просто! Не хочет, чтобы Олег сюда мотался… Не верит, что сможет удержать».

Я, наверное, минут на пять зависла, вытаращив глаза. Потом медленно прокатилась по кухне и уставилась на муженька. Олег закусил губу, ожидая от меня взрыва и истерики. А вот хренушки!

— А чего тянуть? Завтра после садика и забирай к себе, — это я вообще говорю? Сама не верю. У Олежки нижняя челюсть отвисла. — Положу ему вещи в сумку, пусть с вами пока поживет, — продолжаю свою мысль. — Я — женщина молодая и красивая. От кавалеров отбоя нет, ты и сам видел… Нужно как-то свою жизнь устраивать.

Мысленно себя уже четвертовала за это, но дебильное выражение лица Титова того стоит.

Олег молчал, пока одевался. Иногда кидал осторожные взгляды, пытаясь считать что-то на моем «экране». Едва за них захлопнулась дверь, как вырывается из меня смех гиены… Муж настолько ведом, что не возразил своей мымре и не сказал главного… Мишка мой — мальчик не простой. Он очень плохо сходится с людьми. Иногда мне кажется, что это маленький рентген на людей. Сын тонко чувствует ложь и плохих особей человеческого рода. Лизка пожалеет в стократ, что надумала отнять у меня ребенка. Главное, моему мальчику все честно объяснить… И дело за малым.

— Мам, а это надолго? — не по-детски пронизывающий взгляд.

Мне становится жутко стыдно, что мы, взрослые, ведем себя нечестно. Миша стал разменной монетой в интригах двух женщин. Его отец — осел, который не понял главного. Он мог бы забрать у меня все под чистую, но не сына. И не дай Бог эта сука поднимает на ребенка руку… Руки у нее не станет, отгрызу по локоть.

— Все зависит от тебя, Миша. Эта женщина забрала не только твоего отца, но и тебя хочет отнять насовсем. А я так просто тебя не отдам. Нам нужно немного времени. Понаблюдай за ней. Если будет возможность, когда она говорит плохое, снимай на телефон… Только будь осторожен, мой рыцарь. И помни, что я люблю тебя очень-очень. Мне верь, хорошо?

— Я тоже люблю тебя, мам! Это как в разведке, я все понял, — мы сидим в прихожей прямо на полу, обнимаемся. Сердце обливается кровью. Я понимаю, что в суде бывший по указке этой шлендры будет поливать меня грязью. Тут половина двора видела, как Белов и Лютый ко мне приезжали. Выставит меня так, что я буду аморальной особой, принимающей мужиков без разбора. Много факторов против меня и только один «за». Мой козырь — Мишутка! Самый смышленый мальчик на свете.

Завал на работе, в новой для меня должности, немного развеивал тревогу. Мысль, что делаю что-то не так — отгоняла напрочь. Сегодня Олег заберет Мишутку из садика и приведет к своей библиотекарше. А я? Я буду дома кидаться на стены и проклинать себя, что просмотрела, как мужа обхаживала другая. Когда они успевали видеться? Да уж. Трудоголик — горе в семье. Кто такое вытерпит, если я заваливалась под вечер сильно уставшая, даже поговорить не было сил. И муженек нашел с кем говорить, а потом и с кем перепихнуться, после душевной беседы.

— Дарья Сергеевна, там Белов рвется подписывать документы, — Лена всунула нос в дверной проем. От меня сегодня все получили нагоняй, есть даже два заявления на увольнение. Почему кто-то должен впахивать, а кто-то пасьянсы в рабочее время раскладывать? Все! Малина закончилась. Не хотят работать, никто заставлять не станет. Только зарплату платить за то, что ты на рабочем месте просто отсидел — я не намерена. Сегодня даже секретарша жрет по режиму. Быстро смекнула что к чему. Еще и Степан техническому персоналу доложил о вчерашнем инциденте. Быстро зашевелились. В курилку бегом и из курилки через пять минут быстро рассосались. Всем глянулся приказ о лишении премии за отсутствие на рабочем месте более пятнадцати минут?

— Лен, пусть оставит в папке для подписей в приемной, — хватаюсь за переносицу двумя пальцами. В глазах и так рябит уже, еще и Александр Сергеевич нарисовался.

— Он говорит, что дело важное… Ой! — подпрыгивает на месте, стукаясь башкой об дверь. — Ну, Александр Сергеевич?! — тянет обиженно, скрываясь за дверью. Не сомневаюсь, что ущипнул за пухлый зад, паршивец.

— Лен, пусть заходит! — ору, зная, что Белов уже тянет лапу протиснуться в двери. Работаю на опережение. Короткий взгляд в зеркало, висящее на противоположной стене. Вроде бы лицо не расползлось, можно выдохнуть.