Чтение онлайн

И здесь, в одной из групп, просмотрев публикации ее участников, я быстро написала несколько комментариев. Скорее критических, не скрою, но уж очень меня взбесили отдельные пораженческие настроения. Вести диалог с теми, кто хочет поработить тебя, искать с ними точки соприкосновения или, еще лучше, компромисс — как по мне, так это просто напрашиваться на полный разгром.

А меня забанили. Как провокатора.

Ладно, подумала я, сцепив зубы, большое дело требует самопожертвования. Я перешла в другие группы и начала составлять куда более умеренные комментарии, напичкав их всякими «Как известно», «Представляется разумным», «Было бы неплохо» и «Никто не станет спорить, что…». Мало того, что на эти расшаркивания у меня намного больше времени ушло, так еще и сцепленные зубы после них заныли — от их приторности.

Меня снова забанили. Без объяснения причин.

Понятно, снова подумала я, тут, похоже, узкие круги образовались — каждый со своим сводом правил. Вот, кстати, было бы неплохо и их опубликовать. Но со своим уставом, правда, в чужой монастырь не ходят. С ним свой монастырь создают — решительно внесла я свою лепту в человеческую мудрость.

Я создала новую группу. Назвала ее туманно: «Самооборона человечества» — если ангельские ищейки на нее наткнутся, так речь об инопланетянах. Пригласила в нее наиболее трезвомыслящих участников забранивших меня групп — их активность и решительность не могли не привлечь их к моему названию. И быстро набросала несколько программных статей — чтобы приглашенные сразу же включились во всестороннее обсуждение методов сопротивления порабощению.

За три дня хоть бы кто-то лайк поставил. Хоть в благодарность за приглашение.

Киса все это время крутился вокруг меня с чрезвычайно довольным видом. Что отнюдь не улучшило мне настроение.

Помянув очень злым и очень не тихим словом — Киса укоризненно крякнул — Тошу с его сотнями друзей и подписчиков, за которые в особо напряженные периоды нашей совместной со Стасом работы я его постоянно пинала, когда его телефон раз за разом звякал, булькал, попискивал и ухал, объявляя приход нового сообщения, я вдруг вспомнила о Даре.

Дара начинала переписку с контактами из их с Игорем базы мелких.

Дара полностью взяла на себя всю эту переписку, когда Игорь начал аналитические записки для меня и Стаса составлять.

Дара всегда умела найти общий язык с кем угодно.

И при всем этом — судя по открытому заявлению Стаса и замкнутому выражению лица Тоши — ее оставили в полном неведении относительно готовящегося переворота и за бортом всех предпринимаемых мер по его предотвращению.

А вот этого я уже стерпеть не могла!

Тоша отказал мне в совете и помощи — нет вопросов, меня проконсультирует Дара.

На следующий день в офисе, в коротком перерыве между Кисиными обходами, я позвонила ей и попросила приехать ко мне вечером. Особо подчеркнув, чтобы она по дороге своего наблюдателя со следа сбила. Его она уже давно приручила, но с него же станется Тоше доложить.

Такую прямоту и откровенность тот мне никогда не простит. И Стасу нажалуется.

Кроме того, наблюдателям положено своему начальству обо всех событиях в жизни мелких рапортовать. Тому начальству, которое, похоже, ни сном, ни духом не ведает, что — после всех их многолетних усилий по дискредитации последних — тех вот-вот утвердят ангельскими наместниками на земле.

А вот такую утечку информации мне Стас никогда не простит. И таки приставит кого-то из своих каждый мой вдох-выдох контролировать.

С моей стороны, нужно также Кису устранить — этот точно Тоше доложит и сразу. Отослать его куда-нибудь у меня не вышло — ни в магазин за хлебом, ни в офис за срочно потребовавшимся и случайно там забытым документом. Уперся, как баран: хранителю не положено выпускать из вида хранимого человека. Мелькнуло искушение врезать ему чем-то по голове — как Анатолий однажды наблюдателя Игоря уложил. Ангелы же бессмертные, а за полчаса беспамятства ничего с ним не случится.

Остановило меня одно-единственное соображение — так я Татьяниному неврастенику уподоблюсь. Чего сама себе никогда не прощу.

Пришлось запереть Кису в своей комнате — я там замок поставила, как только он ко мне на реабилитацию прибыл, чтобы родители случайно его у меня не застали, войдя ко мне по привычке без стука. Он разверещался, конечно, на что я ответила назидательно через закрытую дверь, что хранителю стоит иногда идти навстречу пожеланиям хранимого человека, чтобы не толкать того на крайние меры.

Когда прозвенел звонок, я открыла дверь … и сразу поняла, что пошла на крайние меры напрасно.

Дара приехала с Игорем.

Понятно, подумала я, инструкции ему дали обширные. Включая блокирование любых попыток ввести Дару в курс дела.

Похоже, можно Кису выпускать. Нет, пусть все же посидит под замком, хотя бы из воспитательных соображений.

Я провела мелких на кухню и предложила им чаю. Чтобы выиграть время на перестройку разговора. Они вежливо отказались и выжидательно уставились на меня.

А вот и не буду я ничего перестраивать! Проконсультироваться у молодежи по поводу самой обычной части современной жизни — в чем здесь криминал? Не успела я заговорить о своем желании освоить, наконец, соцсети, как они переглянулись. С одинаковой легкой усмешкой. Только у Дары она была чуть более торжествующей, а у Игоря — признающей, как всегда, ее правоту.

— Хороший способ поднять людей, — вновь повернулась ко мне Дара.

— Куда поднять? — изобразила я озадаченное непонимание.

— Марина, я все знаю, — засияла ямочками Дара. — О том, что от нас хотят. Кого из нас хотят сделать. И о том, что родители Игоря пытаются не допустить этого. Ему объяснили, что на земле, в целях секретности, помогать им будет только он. Ему даже велели свои мысли от меня блокировать. Только он не стал, — с гордостью глянула она на него. — Потому что считает это неправильным.

— Мы также считаем, — невозмутимо добавил Игорь, — что неправильно действовать за спиной у людей.

— И нам кажется, — подхватила Дара задорно, — что ты с нами согласна.

Так, со Стасом я действительно больше не работаю. Мало того, что он приучил меня на одних только ангелов надеяться, так и зачем он мне теперь нужен, когда у нас такая смена подросла?

Как я могла забыть, что им открыты мысли друг друга? Макс же мне совсем недавно рассказывал, как учил Дару блокировать их, и чуть не плевался, добавив, что она тут же эти знания Игорю передала.

Как я могла забыть, что Игорь неправду и неправильность нюхом чует и на дух не переносит? Вот он их в словах своего напыщенного родителя и услышал.