Чтение онлайн

Присев на корточки, он наклонился, насколько смог, над поверхностью жидкости — ему навстречу, со дна ее, медленно и неуклонно росло … что-то. Как те отростки в дальней конце пещеры — только с короткими ответвлениями во все стороны, словно растительность в его лесу.

Это уже не самострой, ошарашено потряс он головой, это уже полное самовольство.

Быстро оглянувшись по сторонам, он изменил цвет внутренней поверхности пещеры на более светлый, чтобы улучшить видимость, поднял другой камешек и … на этот раз заметил кое-что еще.

Скоро у него в этом водоеме образовалась уже небольшая роща из квази-деревьев. И всякий раз он отмечал, как медленно погружаются камешки в эту жидкость — куда медленнее, чем в других водоемах. Он выскочил из пещеры, нахватал веток, шишек, кусков коры — часть из них закачалась на поверхности жидкости, другая погрузилась в нее, но там и зависла, не достигнув дна,

В этот день он снова вернулся на свою планету прямо из этой пещеры, даже не заходя в башню.

Поэкспериментировать он решил не на бескрайних водных просторах, а на водоеме поменьше. Быстро доведя его содержимое до уровня жидкости в пещере, он уже начал создавать солидных размеров новое существо, как вся живность в водоеме всплыла к поверхности. Работает! — в полном восторге подумал он, но живность почему-то замерла животами кверху и не подавала никаких признаков жизни.

Досадливо поморщившись, он вспомнил, что в пещере тоже не завелось ничего живого, хотя все созданные им опытные образцы уже понемногу расползались по макету. Еще раз оглядев мертвый водоем, он решил не тратить время на очистку воды и создание новых водоплавающих в нем. Пусть остается, как есть — напоминанием ему о том, что в творчестве порыв должен уравновешиваться выдержкой и осмотрительностью.

Над следующим водоемом он работал уже осторожнее — шаг за шагом поочередно повышая концентрацию минеральных составляющих в воде и увеличивая размеры новых помещаемых в нее существ. При этом часть ранее созданных мелких успела удрать во впадающий в водоем широкий поток, другие же остались, сначала очумело замерев на месте, но затем постепенно приноравливаясь к новой среде обитания.

Наконец, он перенес результаты эксперимента на бескрайние водные просторы, разделяющие участки суши. Там пришлось повозиться.

Он дал их обитателям время адаптироваться к новым условиям — вода занимала на его планете намного больше места, чем суша, и если населяющие первую существа ринутся в водные потоки, протекающие по второй, то просто запрудят их своей массой.

Он даже чуть понизил уровень водных равнин, чтобы избавить модифицированных водоплавающих от такого искушения и отделить их от оставшихся на суше — возможность разнообразить живность на планете всегда находила у него живой отклик.

Он также реализовал эту возможность, создавая более крупных водоплавающих — вплоть до огромных туш, предназначенных для прокорма двуногих, когда те будут пересекать водные просторы.

Он создал их по образу и подобию исчезнувших на суше гигантов, но хотя они получились столь же медлительными и неповоротливыми, как последние, заметить их в воде оказалось намного труднее.

Он долго ломал голову над тем, как указать двуногим местоположение источников пищи — пока не вспомнил созданный прихоти ради столб воды, взвивающийся время от времени над дальним водоемом в макете. Здесь Первому после Творца не пришлось даже прибегать к каким-то ухищрениям: вокруг существ находились бесконечные запасы воды, и ему нужно было всего лишь снабдить их механизмом втягивания ее в себя и испускания не в обратном, а в вертикальном направлении.

С головой уйдя в очередное масштабное преобразование планеты, он задержался на ней до наступления ночи. Обычно с ее приходом он возвращался в макет — в темноте творить не получалось, в то время как в башнях и на всех уровнях деление на светлую и темную часть дня было не предусмотрено, поскольку работы там велись безостановочно.

Глянув на прощание на ночное небо, усыпанное мириадами ярких звезд, которое он создал одним из первых, чтобы избавиться от ощущения беспросветного мрака над головой, он перевел взгляд на бесконечную водную гладь, уходящую от его ног вдаль. Он впервые оказался возле нее в темноте — и картина бездонного мрака у ног понравилась ему ничуть не больше, чем над головой.

Недолго думая, в очередном порыве, он повел рукой над водой, снабжая самых мелких ее обитателей способностью вбирать в себя дневной свет и отдавать его ярким свечением в темноте. Получилось даже лучше, чем с небом — подводные звездочки перемещались мерцающими полосами, подсвечивая водную гладь изнутри.

Так, пожалуй, двуногие смогут и ночью на ней дорогу найти …

Если бы еще и звезды не были закреплены так основательно …

Ощутив знакомый прилив вдохновения, он повернулся лицом к неразличимой во тьме суше и — таким же плавным движением руки — создал на ней совсем крохотные существа, также способные светиться в темноте. А эти будут по воздуху перемещаться, решил он: пусть у неподвижных звезд будут и плавающие, и летающие отражения.

Он еще немного полюбовался светящимися точками в уже немного отступившем мраке — то сбивающимися в плотные шары, то расходящимися веером, то вообще рассыпающимися в разные стороны — и, вздохнув в полном удовлетворении, вернулся к себе в башню.

Там эйфория от только что созданного совершенства отступила. На планете осталось еще много мест, требующих подгонки под новые условия — а кратчайшие сроки, отведенные ему на это Творцом, определенно приближались. Кроме того, у него возникло не менее знакомое чувство какой-то недоработки. Кажется, увлекшись сегодняшним внезапно пришедшим решением крупной проблемы, он что-то пропустил.

Первый после Творца подошел к окну, чтобы закрыть его — расползающаяся по макету живность уже вполне освоилась, наполнив его всевозможными звуками — и замер перед ним в холодном поту.

На границе макета стояла его первородная.

Повернувшись лицом к башне и разглядывая ее.

Без малейшего испуга — наоборот, с тем же оживлением, с которым она тащила своего спутника к пещере.

Первый после Творца отскочил от окна, лихорадочно размышляя, как предотвратить катастрофу.

Первородных всегда помещали в подготовленный для них мир немедленно после их создания. По очень простой причине — именно и только ему надлежало стать их единственной реальностью. Смутные догадки о высшей силе, сотворившей и эту реальность, и их самих, допускались, а на определенном этапе увеличения численности двуногих и повышения уровня их сознания — даже приветствовались. Но их непосредственный контакт с их создателями был просто немыслим.

О чем Творец весьма недвусмысленно напомнил своему Первому перед заключительным этапом сотворения его мира. В ответ Первый горячо заверил его, что отсрочка их перемещения туда будет практически не ощутимой, а в макете будет исключена даже малейшая вероятность их выхода за отведенные им рамки.

Никто не посмел бы упрекнуть его в том, что он нарушил данное Творцу слово — он окружил обе башни на своем уровне стеной особенно густой, практически непроходимой растительности, оставив в ней лишь по одному извилистому, запутанному проходу. Он даже собирался укрепить эту стену более прочной преградой — отвесными скалами, например — но, с ежедневно множащимися задачами на реальной планете, у него все руки не доходили.

Он представить себе не мог, как эта непоседа отыскала выход к его башне.