Чтение онлайн

Видел я их не чаще, чем пару раз в год, и потому, наверно, перемены в них мне так в глаза бросались. И все прочнее в голове у меня укоренялись те самые ростки. Уже сомнений. В правильности нашего исходного отношения к ним, ограничивающегося пассивным за ними наблюдением. К другим мелким мне подступиться не удалось, признаю, но все равно — эти, по-моему, от всех остальных отличались.

Возможно, в связи с тем, что они с самого рождения в компании себе подобных росли. И имели возможность, не дожидаясь ничьей помощи, заниматься без излишнего шума и суеты самообразованием — в то время еще трудно было однозначно судить, но, как по мне, младшая девчонка еще проще старших к окружающей среде адаптировалась. А у меня и от тех дух захватывало.

Среди людей они вели себя практически безукоризненно — невооруженным взглядом от обычных человеческих детенышей не отличишь. Утомившись от них, они не замыкались в гордыне и одиночестве, а уединялись вдвоем где-то в сторонке и продолжали оживленную беседу — обычное среди людей дело. Они не противопоставляли себя им, не кичились своими отличиями, несли их уверенно и естественно, как свою неотъемлемую часть. А цельные натуры люди всегда принимают — пусть и не сразу, но зато прочно. И даже стараются им следовать и подражать — что, по-моему, вовсе не противоречит нашей миссии на земле.

С ангелами они тоже держались дружелюбно. Открыто, но без панибратства. Уважительно, но без заискивания. С сонмом своих родителей — понятное дело, но они и Кису, вечно в свой панцирь, как черепаха, все конечности втягивающего, распечатали. И Анабель, которая и спит, наверно, в своем строгом мундире хранителя, в их присутствии пару пуговиц на нем расстегивала и позволяла себе время от времени подышать прерывисто и плечиком дернуть. Про себя я уже сказал.

Но самое главное — Дара наблюдателей таки расколола! Те, которых к ней и ее сестре приставили, уже давненько перестали жаром ненависти исходить. Любопытство в них появилось, настоящий интерес к порученному делу, открытость восприятия, готовность изучить, понять, а там, глядишь, и принять не вписывающиеся в исходную концепцию факты. Третий наблюдатель, правда, так на ней и остался, но согласитесь, две пораженные цели из трех — для новичков, да еще и самостоятельно стрельбу изучивших, результат весьма недурственный. Мелкие на него просто внимания не обращали — без типичwasного человеческого раздражения, а очень даже с нашим спокойствием, выдержкой и достоинством.

А теперь подведем итог. Существа, связанные с нами плотью и кровью. Унаследовавшие от нас весьма полезные на земле качества. Способные к развитию этих качеств — в том числе, своими силами. Проявляющие доброжелательность в равной степени как к нам, так и к людям. Не теряющие самообладания под стрессовой нагрузкой. Обладающие врожденным чувством меры, чутьем на острые ситуации и умением их разруливать. Склонные к работе в команде и распределению обязанностей по способностям. Да-да — главную скрипку у них с виду Дара играла, но я не раз замечал, как она перед каждым своим выступлением на Игоря вопросительные взгляды бросает.

Да у меня уже руки чесались их обоих к себе в отдел взять! И я ничуть не сомневался, что при возможности, как следует, присмотреться и в других мелких масса достоинств обнаружится. Их бы поизучать попристальнее, да с практической точки зрения, в смысле профориентации и с прицелом на будущее прикрепление к тому или иному подразделению, да инструкторов оттуда, чтобы на профессиональные тонкости сразу же их настраивать…

Вооружившись данными наблюдений и своими выводами, я сунулся было с этой идеей в Высший Совет. Послали меня — куда я еще никогда не ходил. А именно, отдыхать. От не имеющих ко мне никакого отношения вопросов. Отвлекающих меня от добросовестного выполнения своей собственной работы. И велели впредь выступать с предложениями исключительно в ее рамках.

Хорошо, что я в докладе не успел до фактов, свидетельствующих об усилении напряжения вокруг мелких, дойти. С таким отношением могло сразу к распоряжениям принимать меры перейти. Минуя мои предложения.

Ладно, не созрела еще ситуация для открытых действий. Можно бы ее, конечно, создать, но в окопной войне выигрывает тот, у кого терпения и средств для маневров больше. А в этом у наблюдателей еще нос не дорос со мной тягаться. Плотный надзор за мелкими я снял, оставил только ребятам регулярные инспекционные проверки обстановки, чтобы руку на пульсе ее развития держать. И сам своих психов время от времени навещал — не по одним же докладам подчиненных картину себе в голове рисовать, нужно же ее и личными впечатлениями оживить.

У них там все шло по-прежнему. В смысле, то и дело фонтанчики возмущения в обычной жизни всплескивали — но они все, по-моему, без них ее себе уже не представляли и гасили их оперативно и самостоятельно. Мелкие, насмотревшись на невменяемых предков, и себе начали газу им в топку добавлять, давая им на своей шкуре прочувствовать, каково другим с их непредсказуемостью мириться. Пару раз я даже чуть слезу не пустил. От хохота. И дал себе слово любой ценой заполучить их к себе в отдел.

Науки всякие они щелкали, как орехи, и даже с дополнительной нагрузкой, которой их родители утихомирить пытались, справлялись, играючи. А любопытство их росло вместе с ними. К нему еще и цепкость прибавилась — на зависть любому из моих ребят. Особо я повеселился, прослышав, что они вообразили себе какие-то шуры-муры среди старшего поколения. И только головой повертел, узнав, как мастерски они провели опрос свидетелей, умудрившись поначалу даже не всполошить подозреваемых. Те, правда, тоже красиво выкрутились — пришлось признать.

В псевдо-отцовстве Дара тоже Тошу уличила в перерыве между моими посещениями. И хорошо — а то мало бы им не показалось. Когда я появился, они уже все трещины заполировали, и каждый жизнерадостно рапортовал мне о полной тишине и благодати. Марина даже от напоминания Максу о подписанных им документах меня удержала — сказала, что сама инструктаж с ним провела. Пару слов я им всем, конечно, сказал — они опять друг на друга зубами клацать начали и Дару с Игорем тем же заразили, что меня в будущих подчиненных никак не устраивало. Но не слишком усердствовал, вспомнив, что им нужно лбами стукаться, чтобы мысли в головах утрясти.

Наверно, поэтому однажды зимой, спустя несколько лет, когда Марина срочно вызвала меня на землю, в первую очередь я подумал о совершенно других причинах.

— Кого теперь вытаскивать? — чуть не плюнул я с досады.

— Игоря и Дару, — коротко ответила она.

Задержавшись только лишь для того, чтобы спрятать новые сводки с мест в сейф, я нырнул к ним. И оторопел, увидев мелких целыми и невредимыми. В обществе одних только Марины с Татьяной.

— Не понял, — медленно произнес я, настороженно оглядываясь.

Татьяна затараторила, как заведенная. Я выхватил из ее сбивчивой речи отдельные слова, которые никак не складывались вместе — наблюдатель, дети, наблюдатель, Анатолий, случайно, Тоша, Максим, внештатники, все пропало. Глянув на меня, Марина остановила ее и сухо и сжато доложила обстановку. Мелкие узнали о том, кто они. Наблюдателя Игоря пришлось временно вывести из строя. За Анатолием явились внештатники. Тоша и Макс составили ему компанию.

— Так, — опустился я на стоящий, к счастью, рядом стул. — Так. Доигрались.

— Нужно их как-то вытаскивать! — вновь включилась Татьяна. — Здесь мы сами справимся. Отобьемся как-нибудь.

— Вы что сделаете?! — вытаращил я на нее глаза.

— Отобьемся-отобьемся, — уверенно поддержала ее Марина. — Малые ваших внештатников почувствуют, и Дарин наблюдатель обещал помочь. Он сейчас у Гали, Кису ждет — я того на такси отправила, Аленка его впустит — представит его тому, другому, чтобы они вдвоем ее покараулили.

— Каких внештатников! — заорал я. — Они же не наши! Пока. С ними разбираться меня пошлют.