Чтение онлайн

— Да ничего! — небрежно махнул я рукой и добродушно хлопнул ею по плечу Анатолия, напоминая ему, что этот выход — мой. — Они там с Аленкой в «Конструктор» играют.

Татьяна больше никаких вопросов не задавала, но сигнал тревоги у нее в голове, похоже, не просто сработал — его в том положении там и заклинило. У меня тогда не в первый уже раз, кстати, подозрение появилось, что она наши, по крайней мере, с Анатолием мысли читать научилась. Ну, читать — не читать, а улавливать — точно. Это я к тому, что они с ним давно уже на одной волне находятся, и очень я сомневаюсь, что каким бы то ни было помехам удастся воспрепятствовать нахождению ими общего языка.

Но удалить Татьяну со сцены полного воссоздания картины мысленного общения наших ангельских детей мне так и не удалось. Анатолий мне на свидетельстве о рождении Игоря поклялся, что ни словом ей об этом не обмолвился, чтобы не выдать свою осведомленность о моем плане. Но когда сошел снег и Галя предложила ей пробежаться по магазинам, Татьяна широко раскрыла глаза и поинтересовалась, не лучше ли покупать одежду детям вместе с ними, чтобы и примерить можно было, и выяснить, что им нравится. Особенно, Даре как девочке.

Еще через неделю мы с Анатолием изобразили бурное оживление по поводу получения им премии в детдоме, а мной — платы за левую работу, каковой я давно уже изображал изыскания для Марины, и предложили им с Галей ни в чем себе не отказывать в ближайшую субботу. Хотя бы пару часов. Татьяна обиженно надула губы и заявила, что они с Галей никому не давали повода думать о себе как о самовлюбленных эгоистках, поскольку они, как рачительные и заботливые женщины, считают, что любые дополнительные деньги должны идти на благо семьи и дома.

— Особенно у тех, — ласково улыбнулась мне она, — кому определенно нужна и давно уже снится машина.

Я схватился за последний шанс — приближался Светин день рождения. И ей непременно требовался хороший подарок. Выбрать который под силу только женщинам, с их непревзойденным умением подмечать самые потаенные желания человека, причем непременно двум — чтобы одновременно оценить и полезность, и привлекательность всех претендентов на роль воплощения этих желаний. Татьяна повернулась к Гале и решительно привлекла ее внимание к тому моменту, что — с моей точки зрения — одной женщине эти две задачи одновременно поручать нельзя. После чего она небрежно бросила мне, что подарки близким друзьям покупают, когда появляется идея, а не деньги.

Я понял глубокомысленное молчание Анатолия. Я понял ту мудрую печаль, которая то и дело мелькала в его глазах, когда я изощрялся в бесплодных попытках направить Татьяну в нужную мне сторону. Я понял, что еще пару таких заходов, и мне самому придется встречаться с Максом, лишь отправившись с Дарой по магазинам — причем у первой же кассы у меня за плечом материализуется проникшаяся идеями Татьяны Галя и примется с непревзойденным умением подмечать несвоевременный и нерачительный подход к выбору покупаемого. Прямо на глазах у Макса. С которого еще станется профессиональное сочувствие чрезмерно покладистым светлым коллегам высказать.

Я понял, что на земле опять-таки нужно действовать земными методами. Где проще всего незаметно поговорить с кем-то? Правильно — в целой толпе народа, прямо на глазах у всех заинтересованных в том, чтобы эта беседа не состоялась. Пришлось ждать Светиного дня рождения.

Ожидание спокойствия мне никак не добавило. Трудно безмятежно целой кучей дел заниматься, когда прямо под носом ключ от двери в волшебный мир маячит — и не схватишь его, поскольку он под охраной сигнализации, которая отключается по чьему-то капризу в некоем будущем. А тут еще Марина с первой минуты нашей обычной встречи какими-то загадками о машине заговорила. Марина. Подруга Татьяны. О машине. Чрезвычайно нужной мне. Я насторожился — уж не подготовилась ли к моим возможным действиям и Татьяна, куда более знакомая с земными методами?

Пришлось побегать. Сначала с Аленкой в сад, чтобы Татьяна и думать забыла, что я в чье-то конкретно общество стремлюсь. Затем к дому, чтобы глянуть, насколько Света с Галей увлекли Татьяну своими разговорами. Затем к Даре с Игорем — бросить на ходу Анатолию с Максом, чтобы сидели в полной готовности, пока я смогу незаметно присоединиться к ним. Затем к Марине — убедиться, что ее внимание полностью поглощено Стасом…

Наконец, я словно невзначай опять подвез Аленку к Даре с Игорем, вытащил ее из коляски, чтобы она на свежем воздухе размялась, и Дара с Игорем тут же переключились на нее. Я быстро и молча затряс головой, переводя взгляд с Анатолия на Макса, чтобы брались за дело — кто его знает, сколько у нас времени.

Как я и предполагал, Игорь брал на себя капитальные работы по формированию Аленкиного сознания — в то время как Дара занималась его окончательным дизайном. Именно она — кончиками усиков своих плетущихся мысленных растений — аккуратно укладывала отдельные песчинки Аленкиных мыслей в те умопомрачительные узоры, которые я уже так давно наблюдал. Причем она то просто упорядочивала их, то чуть разворачивала — так, что одни из них поблескивали, а другие словно в тень уходили.

Но не только. На изящных стебельках ее мыслей словно тончайшие корешки образовались, которые, проникая между упорядоченными песчинками, скрепляли их, не давая рассыпаться образовавшейся структуре. И та часть Аленкиной песчаной пустыни, над которой потрудились Дара с Игорем, вдруг превращалась в некий фантастический сад — с дорожками, бортиками, заборчиками и даже стенками, как будто выложенными яркой, сверкающей мозаикой, между которыми жизнерадостно журчали искрящиеся ручейки мыслей Игоря и то там, то здесь задорно покачивались роскошные соцветия Дариных.

— А ну, давай — мотай отсюда! — рявкнул вдруг Макс. — Дай им хоть немного отдохнуть!

Анатолий согласно закивал.

Я их чуть не придушил обоих — меня, значит, вон из зрительного зала, а сами — за кулисы, за актерами после представления подсматривать? Но, с другой стороны, действительно нужно было поддерживать видимость моего равного интереса ко всем присутствующим. Очень вовремя я вспомнил загадочные намеки Марины.

Почему-то я ничуть не удивился, выяснив, что она о них уже совершенно забыла. Более того, оказалось, что она вообще не в курсе, о чем речь. Типичнейшая для нее ситуация — услыхать краем уха оброненное кем-то кому-то слово в адрес еще кого-то и тут же пинками согнать всех в одну кучу, чтобы в лицо друг другу высказывались. Впрочем, когда она позвала в эту кучу Макса, я вовсе не возражал против того, чтобы увести его от Дары и, желательно, подальше, и с удовольствием пошел с ним в сад.

— Слушай, ты видишь, что они делают? — заговорил он, как только мы удалились на безопасное расстояние.

— Что делают, что делают, — проворчал я. — Объединяются. Точно так же, как мы. К сожалению.

— Но совершенно без нашего участия, — возразил он мне. — А кто из нас орал, что мы берем на себя всю ответственность за их поступки?

— Во-первых, я не орал, — возмутился я. — А во-вторых, это не мы, а я взял на себя всю ответственность за Дару.

— Да? — хмыкнул он. — И за что же ты собрался отвечать — пока я не расскажу тебе, что она задумала?

— Ты опять за свое? — прищурился я.

— Примерно, — как ни в чем ни бывало, кивнул он. — Ты сам видишь, что она становится все активнее, и в эту ее активность втягиваются все новые… участники. Людей она уже давно с полщелчка строит, даже наших, если уж Марина… — Он запнулся, и быстро продолжил: — И наблюдателей она брать в оборот не боится, и мелкие… — Заметив, что я поморщился, он поправился: — Ладно, ладно, какая разница — маленькие не просто объединяются, они вокруг нее объединяются. И двинется это объединение туда, куда она его направит.