Чтение онлайн

— Боюсь, Анатолий, Вы обратились не по адресу, — проинформировал он меня со сдержанным укором. — Наше подразделение, как Вам прекрасно известно, занимается исключительно ангелами-хранителями, которые находятся отнюдь не в центре описанной Вами ситуации.

— Но ведь их интересы она тоже затрагивает, — не согласился с ним я. — И мне казалось, что в целях обеспечения эффективности их работы можно было бы…

— Еще раз повторяю Вам, — пресек он на корню мое отступление к умозрительности, — что ангельские потомки, которые, насколько я понял, являются источником вашей проблемы, находятся в компетенции совершенно другого отдела.

— Хорошо, — решил я не тратить драгоценное время на очередную лекцию о строгом разделении сфер нашей деятельности, — не могли бы Вы подсказать мне, как с ними связаться?

— Подайте заявку в установленном порядке, через диспетчера, — с готовностью просветил он меня. — Впрочем, на Вашем месте, я бы вооружился терпением — насколько мне известно, там крайне неодобрительно относятся к чрезмерной инициативности сотрудников других подразделений.

Я чуть не взвыл, представив себе, как рассказываю Татьяне о том, что моя просьба оградить Игоря от пагубного влияния наблюдателя отправилась на рассмотрение к его же начальству. Вот же заразила своей неосмотрительностью и поспешностью! Нужно было, как с энергетиками, со двора вход искать — вон хотя бы через Дариного соглядатая, которому земля, похоже, перья уже общипала. А теперь что делать? Хм. Та же Татьяна, правда, не один раз мне показывала, что если какие-то руки тебя в угол загнали, то только и остается, что их выкручивать.

— А можно с Вами посоветоваться? — вспомнив Татьянины методы, вкрадчиво поинтересовался я. — Заявку я, конечно, подам, но, может, Вы смогли бы подкрепить ее своим ходатайством? Нас ведь, хранителей, здесь трое собралось, в это дело замешанных так или иначе — если наша работа под откос пойдет, вам же с нами разбираться придется. Ситуация очень напряженная, и решение ее отлагательств не терпит, поэтому нам придется проявить крайнюю настойчивость — возможно, даже коллективное обращение написать. К нему, кстати, и темный, которого это дело тоже касается, скорее всего, изъявит желание присоединиться…

Последний аргумент придал, по всей видимости, особый колорит описываемой мной картине грядущей инициативности посторонних сотрудников — прервал он меня как раз после него.

— Я не вижу ни малейшей необходимости, — сухо обронил он, — выходить за рамки строго оговоренных условий сотрудничества с представителями альтернативного течения. Побудьте на связи — я попробую навести справки о процедуре обращений в отдел изучения побочных эффектов ангельско-человеческих отношений.

Он отключился, дав мне возможность бросить все силы на сохранение безмятежности на лице и собранности в позе. Чтобы Татьяна каким-то образом не учуяла перерыв в разговоре и не поинтересовалась, а в чем, собственно, задержка. В том состоянии бешенства, в которое меня привело официальное название наблюдателей, я мог ей все начистоту, без милосердных по отношению к окружающим купюр, выложить. Если до Татьяны — когда-нибудь, как-нибудь — дойдет, как называют Игоря у нас наверху… Боюсь, вот тогда наш наблюдатель и начнет по-настоящему знакомиться с самыми значимыми побочными эффектами ангельско-человеческих отношений.

Мой руководитель отсутствовал где-то с полчаса, и с каждой минутой мои надежды на немедленное возвращение со щитом с небрежно приколотой к нему карт-бланш таяли, а перспективы предстоящего объяснения с Татьяной мрачнели. Вот чего, спрашивается, у меня над душой сидеть? Ведь на работу же завтра! Шла бы себе отдыхать — как положено нормальному человеку, заботливо относящемуся к своему ангелу-хранителю, которого очередной форс-мажор заставил временно отвлечься от основных обязанностей. А я бы к утру, глядишь, отредактировал приемлемую версию — о том, как мне удалось убедить своего руководителя во всей серьезности нашего положения, заручиться его поддержкой и даже присутствием во время моего посещения наблюдателей, получить от них письменное уведомление, что рассмотрение нашего вопроса, в числе многих других (это ей точно понравится!), назначено на…

— Мне жаль огорчать Вас, Анатолий, — неожиданно прозвучал у меня в голове голос моего руководителя, — но Ваша просьба встретила категорический отказ.

— Почему? — с трудом выдавил я из себя, почувствовав, что редактировать столь длительное получение отрицательного ответа окажется существенно сложнее.

— Потому, что суть работы данного отдела, — проговорил мой руководитель так, словно повторял только что услышанные слова, — заключается в изучении поведения ангельских потомков в обычной человеческой среде и типичных для нее условиях. Среди нас до сих пор не существует единого мнения, считать ли их новой разновидностью ангелов, с последующим принятием их в наше сообщество — или людей, место которым на земле.

— Да они же — и то, и другое! — в отчаянии завопил я, мгновенно представив себе, что усмотрит Татьяна в первой точке зрения. — Они точно такие, как мы, постоянно живущие на земле!

— Подобные выводы, — строго возразил мне мой руководитель, — находятся исключительно в компетенции изучающих их работников. И внезапное посвящение в двойственность их происхождения — в возрасте, когда они еще просто не в состоянии полностью осознать всю ее глубину — не может не сказаться на их поведении среди людей. Что автоматически приведет к искажению картины их сосуществования с последними и к заведомо ложным выводам в отношении характера наших с ними отношений.

— А то, что у них сейчас ложные представления обо всем вокруг складываются, это ничего? — сделал я последнюю отчаянную попытку заставить хотя бы одного из моих возвышенных собратьев увидеть во всем, происходящем на земле, не только объект бесстрастного изучения. — И что нам теперь придется эти ложные представления в них поддерживать, это тоже ничего? Что нам делать прикажете, если они их ложность уже чувствуют?

— Эти задачи, Анатолий, — уверенно произнес мой руководитель, — вам всем придется решать самостоятельно. В конце концов, появление всех сопутствующих вашей основной работе обстоятельств произошло с вашего полного ведома и согласия, из чего лично я заключаю, что вы считали себя готовыми к ним.

Он снова отключился и, судя по космической пустоте у меня в голове, насовсем.

Реакция Татьяны на мой сумбурный рассказ меня не удивила. В ней уже давно прошел тот первый трепет при известии о мудрых ангелах, незримо опекающих людей на пути в светлое будущее. И пусть только кто-то рискнет намекнуть, что это моих рук дело! Трудно сохранить веру в величие, мудрость и милосердие отцов небесных, когда они у тебя на глазах твоего собственного, ими же к тебе направленного, хранителя шпыняют и гоняют, как бестолкового подмастерье, а помощь ему оказывают, лишь сопроводив ее целой гроздью дополнительных обязанностей. Поэтому, когда Татьяна в ярких красках и мельчайших подробностях живописала коллективный портрет моих собратьев, коллег и руководителей, я просто молчал. И не кивать в знак согласия мне одни только мысли о Тоше, Кисе и… некоторых других позволили. А также о том, что однажды Татьяна встретится-таки с нашей контрольной комиссией лицом к лицу. Не вечно мне одному за них за всех отдуваться.

Терпение мое вновь оказалось плодотворным. Отбушевавшись, Татьяна практически без возражений приняла мой план наших последующих действий. Главное, она согласилась даже не упоминать больше о наблюдателе. И не препятствовать мне в отслеживании мыслей Игоря. И выбросить из своей головы мысли о том, что нам такого непреклонного наблюдателя прислали из-за ее давнишних настойчивых попыток навести о них справки. И позволить Игорю расти таким, какой он есть. И дать ему понять, что его любят и ценят не меньше, чем Дарину. И искренне поддерживать его интересы, искусно направляя их подальше от опасных предметов. И не навязывать ему чуждую ему линию поведения.

Но не поддерживать в нем стремление избегать общества других детей, спохватилась Татьяна, и сосредотачиваться на одной Дарине, вдвоем с которой они как раз об опасных предметах и задумываются.

Я с удовольствием согласился с ее последним замечанием, но произошедшие вскоре события показали нам обоим всю тщетность какого-либо вмешательства в их с Дариной отношения.

На утреннике я смотрел их маленький номер и чувствовал, что у меня волосы на голове шевелятся. Получилось у них здорово, ничего не скажешь, другие родители им тоже больше всех аплодировали, но они пели, танцевали и раскланивались, словно единый организм, направляемый единой волей. И чьей именно, у меня лично не было ни малейших сомнений. Когда они убежали со сцены, мы с Татьяной переглянулись, и у меня впервые в жизни возникло ощущение, что я вполне в состоянии прочитать и ее мысли. Настолько они совпадали с моими — оторвать Игоря от Дарины нам, скорее всего, уже не удастся.