Чтение онлайн

Марина грозно нахмурилась.

– Игорь от них обоих видеовстречу со всеми нами потребовал… - медленно произнесла она.

– Тогда все отлично!
– широко развел я руками.
– В конце концов, никто не знает ее лучше, чем ты, а значит - только у тебя есть право подтвердить слова Анатолия.

С моей точки зрения, она провела тестирование памяти Татьяны слегка поверхностно, но все же осталась полностью довольна его результатами. Я почувствовал, как меня понемногу отпускает напряжение - цельность личности Дары отныне гарантирована даже в случае моей неудачи в обеспечении ее неприкосновенности.

Затем оно отпустило меня еще немного - Татьяну уже включили в многоэтапную и непомерно растянутую систему образования светлых, а Марина напомнила Анатолию данное им обещание сеять семена правды среди его соплеменников. Что значило, что отсутствовать они будут еще долго и все это время внимание их отпрыска будет приковано к ним, избавив от этой сомнительной чести мою дочь.

А затем я вновь убедился, что, имея дело со светлыми, не имею права расслабляться ни на минуту.

То серое ничтожество, образ которого мне однажды передали, оказалось ангельским ребенком.

Как только я просмотрел его земную историю, я почувствовал, как все стало на свои места. Мрачный эгоцентрик, уверенный в недооценке своего величия окружающими и мстящий им за это при каждом удобном случае - передо мной был вылитый портрет Дариного кумира в будущем.

И тем не менее, светлые как-то протащили его к себе, вновь перечеркнув собственный закон обязательного присутствия поводыря-хранителя во время последней жизни будущего кандидата.

В общем и целом, я бы не возражал, если бы и Дарин кумир удостоился подобной чести - мне вовсе не хотелось, чтобы ей потребовалась целая жизнь, чтобы разглядеть, что он из себя представляет.

Но, видимо, уже и первый экземпляр начал доставлять своим благодетелям определенные неудобства. И они тут же, ни на секунду не задумавшись, отнесли их на счет его дурной наследственности. Я снова словно воочию увидел, как моя дочь подвергается в будущем дискриминации по малейшему поводу - только лишь из-за принадлежности ее отца к оппозиционному течению.

Но больше всего меня возмутила та небрежность, с которой карающий меч попросил меня выяснить, не является ли подкидыш нашим потомком. Ему даже в голову не пришло, что, подтвердись такой факт, он будет означать преступное похищение нашего последователя и попытку переформатировать его еще не окрепшее сознание согласно правящим догмам.

Одна только вероятность такого вопиющего преступления требовала немедленного информирования главы моего отдела.

К несчастью, он оказался занят, и я решил начать с доклада Гению как непосредственно занимающемуся низвержением светлых лицемеров с их пьедестала.

Его реакция на мое известие сначала поставила меня в тупик.

– Искусно громоздя песчинки, - забормотал он, глядя сквозь меня, - нельзя о ветре забывать…

Я совершенно неподобающим образом вытаращил на него глаза.

– А так же, что нельзя сыскать две одинаковых снежинки, - добавил он, значительно покачав головой.

– Я Вас не понимаю, - напомнил я ему о своем присутствии.

– Вы когда-нибудь держали в руках калейдоскоп?
– встряхнувшись, сфокусировал он на мне свой взор.

– Не знаю… Не помню… Наверно, - промямлил я, окончательно сбитый с толку.

– Очень трудно заметить, какая ячейка сдвинулась с места первой при его повороте, - попытался, как мне показалось, объяснить он.
– Но картинка изменилась, и не важно, в какую сторону его повернули.

– Первая ячейка - это подкидыш?
– сделал я предположение.
– Кто тогда повернул этот калейдоскоп?

– Не важно, кто, - нетерпеливо махнул он рукой.
– Главное, что одна из сторон сделала шаг, совершила действие, и предшествующее равновесие закончилось.

– В последнее время светлые начали собирать положительные отзывы обо всех ангельских детях, - сообщил я ему для полноты картины.
– Вы полагаете, что раскол у них связан с последними?

– И да, и нет, - досадливо покачал головой Гений.
– Раскол был неминуем, и поводом для него могло стать что угодно. Законы развития еще никому обойти не удавалось.

Мне уже хватило шарад вместо ответов - я просто молча смотрел на него.

– В мире нет ничего вечного, - перешел Гений от шарад к банальностям.
– Толкните мяч - он покатится, но рано или поздно остановится. Посадите дерево - оно будет расти, но рано или поздно засохнет. У нашего Творца много шаров и деревьев - ему нравится запускать их, давать им жизнь и движение. Но именно поэтому ни один из них не нужен ему вечным. Именно поэтому в каждом его объекте заложено средство его уничтожения или, если хотите, обновления через уничтожение.

– Какое это имеет отношение к нам?
– не удержался я.

– Самое непосредственное, - усмехнулся он.
– Любое общество также подчинено законам развития. Однажды Творец отдал предпочтение доктрине светлых и предоставил им целый мир, чтобы реализовать ее. Нас же он оставил у них под боком, чтобы держать их в тонусе, пока он будет другими объектами заниматься. Которых, как я уже говорил, у него много.

– Откуда же взялся раскол?
– спросил я, невольно заинтересовавшись.

– Светлая доктрина была официально признана, - философски пожал плечами Гений, - а значит, стала чрезвычайно привлекательной. Число ее сторонников множилось, их сообщество росло, а его структура усложнялась. Но вместе с ним росла его энтропия, и однажды светлые потеряли контроль над своим сообществом, не говоря уже о людях. Обратите внимание: среди людей все больше неверующих - не наших сторонников, а просто даже не задумывающихся о вечном. А у светлых начали появляться такие стихийные бунтари, как Ваш Анатолий.

– Вы хотите сказать, что приближается час крушения светлых?
– У меня дыхание перехватило.
– Что они просто уничтожат сами себя, изнутри?

– Вот не хотелось бы!
– покрутил головой Гений, крякнув.
– Если их сообщество прекратит свое существование, то и наше вместе с ним - мы неразделимы. А вот повернуть калейдоскоп - найти точки соприкосновения с их здоровыми представителями, договориться о новых принципах сосуществования…

– Они просто используют нас!
– решительно возразил я.
– Как делают это всегда.

– Вот сейчас я слышу самую распространенную в нашем отделе точку зрения, - вздохнул он.
– Которая заранее хоронит любые переговоры. Большинство светлых закоснело в своей непогрешимости, большинство из нас зациклено на своем угнетенном положении и мечте о реванше. Реализуйся эта мечта, нас постигнет участь светлых и мы закончим ничуть не меньшими тиранами.

– Вы их просто не знаете, - заверил его я.
– Вы с ними не сталкивались.

– А вот Вы сталкивались, - прищурился он, - и, насколько мне известно, довольно долго как-то с ними уживались. Значит, есть что-то, что этого стоит?