Чтение онлайн

И оставит его, наконец, в покое, перенеся всю тяжесть своего пронзительного взгляда на обнаруженных им предателей светлой идеи.

Вот пусть их потом и гоняют по бесконечной полосе препятствий, а преданный ангел, как и положено истинному герою, незаметно удалится со сцены и скроется…

Стоп, слушают же, как обычно! Потом додумаю, когда всевидящее око от меня отвернется. Хватит того, что я только что практически обязался раскрыть заговор смутных сил.

Дело за малым - вычислить их. В одиночном заключении. На заброшенном, уже необитаемом горизонте. В отсутствии каких-либо контактов и источников информации. Мысленные не считаются. Один вместо фактов громами и молниями в меня мечет, другой - словесным мусором засыпает.

Святые отцы-архангелы, внесите, пожалуйста поправку в протокол о моих намерениях: Надеюсь, что вы заметите акт небывалого героизма преданного сотрудника-одиночки.

Тьфу ты, прямо как напророчил этот балабол темный, когда разглагольствовал о том, как бы нам втроем с Татьяной в какой-нибудь заброшенный уголок сбежать и решать там в уединенном размышлении великие проблемы мироздания. Только почему-то в заброшенном уединении я один оказался…

Я вдруг замер. Мысленно - тело и так на шезлонге по стойке смирно, как колода, лежало.

Татьяну словно подменили после моего задержания.

Стас говорил, что она никого слушать не хочет.

Но имел в виду при этом себя и нашу земную компанию.

Кроме них, она общалась все это время только с бледной немочью и темным гением.

Первого сразу со счетов можно сбросить - мелковат еще, чтобы смутные силы через него действовали.

А вот темный лицедей давно уже к Татьяне подкрадывался.

И обличье вдруг себе менять собрался.

И я сам его попросил глаз с нее не спускать…

Святые отцы-архангелы, улавливаете ход моих мыслей? Это же типичная тактика темных: отвратить объект своего интереса от всего его окружения, лишить его защиты и поддержки и подчинить беспомощную жертву своей полной власти. Ведь с Галей именно так и было, когда она ко всем нам спиной повернулась и ничего, кроме своего искусителя, на знать, ни видеть не хотела.

Но если Галю мы тогда отстояли, то Татьяны им и подавно не видать. Пока я жив - а я вечен. И обязательства на себя просто так не беру.

Так что попрошу вашего внимания, святые отцы-архангелы еще ненадолго - до развязки рукой подать. Уж простите - трагик из меня никак не получается, завершу я вашу пьесу срыванием масок.

Прямо руки зачесались. Задрожав от нетерпения, я рывком вызвал в памяти картину леса у ручья. Не рассчитал. От длительного безделья сил слишком много накопилось - картинка перед глазами тоже задрожала и начала двоиться. Я бы даже сказал, вращаться - словно меня то по одну, то по другую сторону от поваленного дерева забрасывало.

– Да отключись ты!
– раздался у меня в голове протяжный стон.

От неожиданности я отпрянул. Почему-то не в ту сторону. Судя по ракурсу, меня занесло на камни у ручья. Позади ствола.

– Не остановишь лет движенье, - перешел отчаянный стон в пафосное завывание, - и притяжение близких душ.

Да неужели? Ты смотри, как запел! Может, учуял близость провала? Знаю я их темную привычку в чужих мыслях шарить.

– С какой это стати я отключаться должен?
– спросил я, чтобы со своими собраться.

– При встрече мысленных вызовов, - заговорил он своим обычным тоном - снисходительным, - более мощный интеллект неминуемо подавляет более слабый. Мне не хотелось задеть твое самолюбие.

Точно. Учуял. Цену себе набивает. Похоже, этот великий интеллект действительно может на расстоянии за чужими мыслями шпионить. И не исключено, что его вот так - ни с того, ни с сего - ко мне потянуло, чтобы обсудить условия почетной капитуляции.

– Чего ты хотел?
– дал я ему шанс добровольно во всем сознаться.

– Как хозяин переговоров, - промурлыкал он, - я предоставляю право первого слова гостю.

Однако. Высокий интеллект решил сразу начать с высоких ставок. Вынудить меня прямо в лицо ему обвинение бросить. И потребовать, небось, доказательств. И выяснить заодно, что мне известно. И найти, тем временем, самые естественные объяснения. И превратить, таким образом, свою капитуляцию в торжество справедливости над бездоказательной клеветой. Известная тактика - я сам не раз так поступал.

– Да я, собственно, хотел узнать, как Татьяна, - не дал я ему шанса бить меня моим же оружием.
– Стас говорит, что она держит себя в руках, но я удостовериться хотел.

– Как она это делает?
– быстро спросил он совершенно другим тоном.

– Что делает?
– подобрался я в ожидании первых признаний хвастливого интеллекта.

– Она не держит себя в руках, - объяснил он, - она полностью себя заблокировала. Разум щитом прикрыть несложно - это тоже мыслительный процесс. А вот как она эмоции отключила?

Понятно. Значит, он на ее чувствительной струнке играл, а теперь та вибрировать в ответ перестала. В принципе, совершенно естественно - Татьяна всегда не головой, а сердцем думала. И пронырливый интеллект, видимо, решил, что этим инструментом он уже овладел в совершенстве.

– Какое тебе дело до ее эмоций?
– дал я себе шанс убедиться в обратном.
– С чего ты взял, что она их заблокировала? Она с тобой общается, что ли?

– Общается, - лишил он меня этого шанса.
– Но при этом не общается, - швырнул он его мне назад.

– В смысле?
– крепко ухватился я за него.

– Она всегда представлялась мне светилом, - заговорил он, явно подбирая слова, - в котором материя находится в постоянном движении. Волнами прокатывается по поверхности, под которой происходят совершенно невероятные процессы, и лишь изредка совершенно фантастические идеи протуберанцами выбрасывает.

Гад. Это же надо такой комплимент завернуть - тут никакое светило не устоит. Нужно будет запомнить.

– Я уже давно хочу понять, как их выбрасывает, - продолжил темный гений, - из чего они формируются, что их выталкивает. Только слепит светило, когда в него вглядываешься. В этом смысле, - усмехнулся он, - ее мысленный блок фильтром мне служит, сводя сияние к приемлемой яркости.

Понесло. Святые отцы-архангелы, настоятельно прошу вас стать свидетелями признания из первых уст в нарушении неприкосновенности личной мысленной защиты.