Чтение онлайн

Юродивый простоял всю службу справа от Михаила Романова, а когда Патриарх восславил царя России и пожелал ему здравия и побед в нелёгком противостоянии с «сыном зла», весь храм вместе с хором пропел «долгая лета». Показалось, что в глазах Михаила Георгиевича сверкнули слёзы. «Спасибо, дети мои», — донёсся до чуткого уха Юродивого еле уловимый шёпот. Словно тёплый южный ветерок. Пролетел, но оставил тепло в душе.

По окончании службы царь попросил его проехать в Кремлёвскую резиденцию для разговора.

— Пошёл отсчёт до Второго Пришествия и Страшного суда, — констатировал Михаил Романов. — Сколько царству Антихриста длиться и пить кровь христиан, одному Богу известно. В пророчествах срок указан, но я вижу, что он ещё не наступил. Ещё не пришли на Землю обетованную посланные Господом пророки Илия и Енох. Ещё не прозвучала их первая проповедь об Антихристе — сыне Дьявола. После их смерти и восхождении на небо останется три с половиной года безраздельного царствования Антихриста. Самые последние времена на Земле. До этого пройдёт немало времени, и все главные безчинства сына Дьявола ещё впереди.

— Что же делать? — озабоченно поинтересовался собеседник государя. — Как бороться с ним?

— Только возрождением веры и укреплением христианского духа, — уверенно произнёс царь. — Россия должна искоренить дух стяжательства, поклонения Молоху, навязанный ей за долгие десятилетия после распада Советского Союза.

— На это уйдёт много времени, — пожал плечами Юродивый.

— У нас нет этого времени, — возразил Романов. — Нам нужно поспешать с оглядкой. Если мы проиграем войну с Антихристом на духовном поле битвы, мы проиграем всё!

— Но как?

— Я постараюсь явить пример для своих подданных в духовном бдении. Во-первых, я решил перенести столицу России в Дивеево, там находится один из уделов Богородицы. Там же обретаются мощи святого старца, который в трудные времена мирового Апокалипсиса должен явиться России и поддержать её народ вестью о скором приходе Господа нашего.

— Вот это здорово! — радовался Юродивый. — Духовная столица России и православия, царская вотчина. Но только не потянутся ли за вами все толстосумы скупать дивеевскую землю, строить дворцы, гостиницы, рестораны, превращая достаточно патриархальный город в малую Москву?

— Нет, я об этом уже побеспокоился и издал несколько указов, запрещающих в этом районе оборот земель на определённый срок. — На лице Романова мелькнула улыбка. — Хочу «инвестировать» в этот городок духовные ценности и культуру православия. Хотя гостиницы для паломников и будут строиться, и христианский православный университет, театр, церковные школы. Городок станет центром творчества, в нём будут проводиться детские и православные кинофестивали, художественные выставки и выставки народных традиционных промыслов. И, конечно, спорт. Обязательно построим стадион и Ледовый дворец. Но главная ценность города духовного возрождения — монастырь и святой преподобный Серафим Саровский. Я рассчитываю, что от Дивеева разойдутся по всей стране духовная сила и истинная вера. Только так мы сможем победить вражину сатанинскую.

Алёна смотрела на своего сына, и её сердце переполняли грусть и отчаяние. Он лежал, словно подбитый ангелочек. Весь в проводах и катетерах, над головой мониторы, по которым бежит надежда в виде тонкой вздрагивающей линии. И сигналы приборов. Рощина не могла себе представить, насколько успокаивающе действует отвратительный звук. Словно голос сердца, которое бьётся в такт этому звуку. В коридоре раздался шум нескольких голосов, среди которых один показался знакомым. Так и есть, дверь в реанимационную палату открылась, и на пороге возник Александр Никодимович — дядя Юра.

— Здравствуй, Алёна, — кивнув, он приблизился к кровати Всеволода. Долго всматривался в бледное лицо ребёнка, потом блуждал взглядом по проводам и приборам. Вид у него был немного растерянным. — Расскажи, как всё произошло? — попросил он. — Ты говорила, у него были истерики, нервные припадки?

— Я не хочу иметь больше с вами дела. — Мать ребёнка встретила его в штыки. — Мне всё равно, что вы помощник и доверенное лицо самого государя. Для меня вы непорядочный человек, который спекулирует на обстоятельствах.

— Это ваша месть за наш прошлый разговор, — догадался Юродивый. — Вы не можете мне простить, что я назвался отцом Севы?

— Вы не имели права на такое заявление, — жёстко чеканя слова, произнесла журналистка.

— Я не хочу с вами сейчас ссориться, — вздохнул мужчина, кивая на сына. — Сейчас главное — помочь ему. Расскажите мне обо всех странностях, я попробую помочь.

— Что вы можете? — усомнилась она. — Вы что, врач? Вы, кажется, экстрасенс.

— И всё же в прошлый раз именно я вернул Севу домой, — напомнил мужчина.

— Перед тем как он впал в кому, он видел каких-то чудовищ, которые пугали его своим видом, нападая на него, — рассказывала Алёна. Уж если есть шанс на выздоровление, его нужно использовать. — Он забивался в какой-нибудь угол или под кровать, но и там ему было страшно.

Она рассказывала целый час, вспоминая всё больше и больше мелких деталей, поскольку работник царской канцелярии задавал много наводящих вопросов. Его дотошность начинала раздражать. Наступил вечер. Интерес «дяди Юры» понемногу спал. Перестав расспрашивать, он теперь сидел молча, у кровати ребёнка, держа его за руку, полузакрыв глаза, словно пытаясь считать какую-то невидимую информацию.

— Ладно, побудьте с Севой, а я отойду на пять минут. — Алёна взглянула на часы. — Мне нужно встретить маму, она должна принести чистую одежду для сына и какую-нибудь еду.

Рощина вышла из палаты и направилась в вестибюль, где встретила свою мать, принёсшую передачу. Узнав, что в палате остался дядя Юра, Наталья Андреевна стала выговаривать больнице, которая не пускает родную бабушку, зато не может отказать царскому служащему.

— Пришёл, отец хренов, — злилась пожилая женщина. — Его ещё надо проверить у психиатра, прежде чем оставлять с ребёнком.

Эти слова вызвали у матери тревогу, и она, не дослушав бабушку, поспешила назад к сыну. Войдя в палату, не застала мужчину. Сын был вспотевшим. Его личико исказила гримаса страха. Впервые за всё время, как он впал в кому, у него изменилось выражение лица. Алёна побежала на пост. Медсестра удивлялась и утверждала, что никто мимо неё не проходил.

— Да вот же он куртку здесь свою оставил. — Она указала на лёгкую ветровку посетителя. — Он надел халат, а это повесил. Если бы ушёл, наверное, и куртку бы свою забрал.