Чтение онлайн

К тому времени, как он доехал до Аэропорта, дождь закончился и темнота снаружи потеплела. Он приоткрыл окно, чтобы впустить внутрь свежий, пропитанный назревавшей весной воздух.

Психологический центр, у дверей которого он припарковался, занимал первый этаж в потрепанном, но солидном жилом доме на улице Усиевича. Минут через десять на крыльцо из здания вышли две женские фигуры и, бесшумно спустившись по ступеням, направились в его сторону. Возле машины они разделились. Та, что была ниже и крупнее, прошла мимо водительского окна и, махнув ладошкой, крикнула:

– Привет, Саш!

Он помахал ей вслед и, дотянувшись через пассажирское кресло до двери, открыл ее.

Высокая и тонкая фигура с лицом, занавешенным прямыми и длинными, как у японского привидения, волосами, тенью скользнула в салон.

Он обвил ее рукой.

– Как же я их ненавижу, – сообщила Кристина, глядя ему прямо в глаза.

– Тяжелый день на работе, производственная драма, вот это все? – с пониманием спросил он.

Кристина откинулась назад, ударилась затылком о подголовник и обиженно взвыла.

– Давай только без самоистязаний в моем присутствии, – попросил он. – Ненавидишь – убей.

– Я не могу, – захныкала Кристина. – Боря наймет адвокатов, отмажет меня от тюрьмы, и я буду расплачиваться в следующей жизни какими-нибудь ужасами.

– Да, дилемма, – согласился он, убирая ей волосы со лба.

Глаза у нее были грустные, но живые, и экстренной реанимации не требовали.

– Что опять? – поинтересовался он.

– Ну, ты все знаешь, – надув губы, буркнула Кристина, потирая затылок. – У меня негативный материнский комплекс и отщепленная агрессия, надо мной издеваются коллеги.

– Поговори об этом, – посоветовал он.

Кристина вздохнула и оглянулась на окна психологического центра, словно проверяя, что за ней не следят.

– Во-первых, они засранки, – сказала она. – Никогда ничего не моют и не убирают ни за собой, ни за своими клиентами.

– У вас же есть уборщица, – удивился он.

– Уборщица материализуется два раза в неделю, – объяснила Кристина. – В остальное время кухня завалена грязными кружками и ложками с присохшим яблочным джемом. В выходные Лена проводит семинары в моем кабинете. Я прихожу в понедельник на работу, а у меня весь пол истоптан грязными ботинками ее студентов, мои вещи переставлены, и в углах валяются фантики от конфет. Это при том, что я плачу им существенно больше рыночной стоимости этого пространства. А однажды Вера обиделась на меня из-за того, что я привела в гости Марину, которую она не выносит. Оказывается, арендуя у нее помещение за бешеные деньги, я обязана воздерживаться от общения с неугодными ей людьми на территории, которую она продолжает считать своей.

– Какой ужас, – посочувствовал он. – Попроси Катю, чтобы она ходила к тебе прибираться каждый день.

– У меня не получится, – вздохнула Кристина. – Я разовью с ней какую-нибудь деструктивную динамику. Мне лучше вообще избегать близких отношений с женщинами.

– Тогда переезжай ко мне, – привычно предложил он. – Я отдам тебе детскую комнату. Там есть надувной Боб для битья. Будешь работать над своей отщепленной агрессией.

– Я вообще не хочу работать, – призналась она. – Я устала.

– Криська, нельзя столько ныть, – сказал он. – Завтра отдохнешь, и тебе будет стыдно.

– Мне не бывает стыдно, – напомнила Кристина. – У меня атрофирована эмоция стыда.

– Значит, тебе будет больно за бесцельно прожитый в стенаниях вечер. Куда поедем? – Он повернул ключ зажигания.

Кристина запрокинула голову и потрогала потолок. Алекс было подумал, что она интересуется обивкой салона, но в действительности она любовалась свежим маникюром. Ее прекрасные ногти были покрыты темно-малиновым лаком, а на среднем пальце правой руки багряными всполохами переливался рубин в форме “маркиз”.

– Как тебе цвет? – спросила она.

– Сногсшибательно, – серьезно ответил он, поворачивая на Ленинградку. – Никогда не видел ничего подобного. Пантелей будет в восхищении.

Кристина положила руки на колени и снова тяжело вздохнула.

– Надо мной издеваются не только коллеги, – пожаловалась она.

– Что ж, ты меня уже даже коллегой не считаешь? – возмутился он.

– Я уже себя ничьей коллегой не считаю, – пессимистично заявила Кристина. – Я стара для всего этого, прошу считать меня безработной.

Она свернулась в кресле клубком, сигнализируя о неготовности к вербальной коммуникации. Ленинградка была на редкость пустой для этого времени суток. Машина плавно двигалась в быстром потоке, и сон Кристины был, вероятно, сладок и безмятежен.

Когда они въехали на Тверскую, идиллия померкла. Пробки были непреодолимыми. Алекс нырнул в переулки, рассчитывая выехать на Большую Никитскую. В районе Малой Бронной он уперся в дорожные знаки, маркировавшие развороченный асфальт. Тонкая струйка машин медленно пробиралась сквозь заграждения. Кристина проснулась и прижалась лицом к окну.

– Кафе “Маргарита”, – радостно вскрикнула она, тыча пальцем в стекло.

– Ты как маленькая, читаешь все вывески, – покачал головой он.

– Не хочешь зайти? – спросила она.

– Ты тоже не хочешь, – ответил он. – Туристических достопримечательностей нам только не хватало.

– Ты очень высокомерный, – вздохнула Кристина и осторожно откинулась на спинку кресла.

– Мне сегодня об этом уже говорили, – согласился он.

– Что говорили мне, я даже не буду начинать цитировать, – сказала она. – А куда ты меня везешь?

– Я не знаю, – признался он. – Я до сих пор надеюсь, что ты мне об этом скажешь.

Кристина задумалась.

– Я хочу в “Маредо”, – сообщила она.

– “Маредо” в Берлине, – напомнил он.

– Не только, – сказала она. – В Вене тоже есть.

– Да, но мы в Москве, – заметил он.

– Как это, по-твоему, должно влиять на мои желания? – спросила она.

– Понятно, – сказал он. – Кто спрашивает женщину, чего она хочет, заслуживает всего, что его ждет.

– Я тебе всегда говорила, что ты чересчур услужлив, – заявила она.

– Ни разу от тебя этого не слышал, – засмеялся он.

– Потому что не прислушивался, – сказала она.

– Хорошо, если ты хочешь, чтобы я взял быка за рога, тогда мы едем в “Бизон”, – сказал он.

– Приятно почувствовать себя в сильных мужских руках. – Кристина потянулась и зевнула.

Он выбрался на Тверской бульвар и направился в сторону Охотного ряда.

Их отношения в значительной степени протекали в ресторанах. Среди ресторанов у них были любимые и так себе, тайные, памятные, нелепые, одноразовые, особенные и проходные. Дорогой московский стейк-хаус “Бизон” наряду с его непосредственным конкурентом “Гудманом” составлял основу их ресторанного репертуара.