Архивные секреты литератора
Шрифт:
«Мне тоже было интересно, – произнёс рассказчик. – Дама-гид пояснила, что филфак Берестов окончил с отличием, но ложку дёгтя один из преподавателей (желавший подвинуть ректора факультета) ему добавил.
Самое неприятное, что говорила дама об этом, словно делом это было привычным. Ну, растоптали и что? Сколько таких растоптанных повсюду».
«Я тогда тоже обратил внимание, – подтвердил поэт. – Вот же равнодушие какое! Сплетни разносит с таким пылом, жаром. О человеческой судьбе говорит привычно и холодно».
«Дальше – больше, – нахмурился прозаик. – Казимира везде встречали «показным равнодушием». Не печатали. Не упоминали. Когда он приносил стихи, горько вздыхали, вполголоса поясняя: «Вы же понимаете, молодой человек. Мы бы с удовольствие, но всё равно «надавят сверху» и…». Казимир понимал, как могут «сверху давить и ломать». И сломался сам. Сначала запил. А после и вовсе писать перестал!»
«Творческий кризис у парня случился, – уточнил поэт. – Тут и без этого настроение никак не настраивается. А такое! Не знаю, как поступил бы…»
«Позвонил бы, – напомнил прозаик. – Мне».
«Хорошо, когда есть друзья, – вздохнул Мефодий Кириллович. – Моих приятелей разнесло по всему свету. Один на Севере. Другой в Крыму. Третий …»
Дамы шикнули. Библиотекарь умолк.
«Казалось, у Казимира было столько друзей, поклонниц, – сообщил прозаик. – Показалось. Поддержала парня только Маруся. Не просто вступилась, помогла, стала бороться за него, …»
«… за правду, – с вызовом проговорил поэт. – За любовь!»
Библиотечные дамы приободрились, воспрянули.
«Прямо тост получился», – буркнул Мефодий Кириллович. Ему было неприятно, что внимание обращено на других … мужчин.
Поэт сначала нахмурился, после скорчил такую гримасу, что библиотекарь притих надолго.
«На сцене выступали новые литераторы, «заморские гости», издатели, руководство СП и прочее, прочее, – перечислил прозаик. – Внезапно дама-гид процедила: «Дерьма везде хватает. И здесь навалом. Это с виду все такие прилизанные, напомаженные. А копнуть…». Мне на минуту даже показалось, что гид по литературным тусовкам «в глубине души» нормальный человек. И тут за нашими спинами кто-то горько произнёс: «Семь лет борьбы, потраченных сил, испорченных нервов, упущенных возможностей».
Я оглянулся. За нами сидели женщины – постарше и молодая. Сходство с Казимиром было разительным! Рядом примостились ребятишки. Близнецы! Им было лет пять. Улыбчивая девчушка. Подвижный мальчик. Он часто вскакивал и бежал к мужчине с густыми усами. Тот стоял возле дверей, изредка выходил покурить на крыльцо.
«Нервничает, – подумал я. – Но почему?»
«Это Берестовы, – пояснила гид. – Мать Казимира и сестра. Отец возле дверей. Переживает. Курит. Внук рвётся к деду. Непоседа! Добрыней звать. А девочку – Вера. Премиленькие ребятишки у Казимира! А всё-таки эта Маруся Синичкина ему не пара. Это всё из жалости».
«Странная дама, – задумчиво произнесла Ниночка. – То ловушки на своего парня расставляет. То любовь жалостью называет».
Заведующая с интересом взглянула на молодую сотрудницу. Не ожидала, что непоседа Ниночка способна сочувствовать и мыслить столь рассудительно.
Прозаик произнёс: «Сборник стихов «Трудная любовь», – донеслось со сцены. – Я посвятил моей птичке-синичке. Жене. Подруге. Музе!» Я даже не заметил, что Берестов снова выступает».
«Он читал, а мы …завидовал, – признался поэт. – Кто по-белому. Вот, мол, какой мужчина! Такие нежные, удивительные строки посвятил единственной.
Но были и те, которых снедала «чёрная зависть». Представительница «Издательского дома Эва» кусала губы. Наверное, чтоб не рычать?»
Прозаик вдруг таинственно сообщил: «Представляете, на глазах дамы-гида были слёзы!»
«Но почему?» – вскрикнули Ниночка с Лидочкой.
«Однако!» – удивился Мефодий Кириллович.
Заведующая молчала.
«Причина? – хитро прищурился прозаик. – Ну, не знаю, о чём лила она слёзы. Отомстить у неё не получилось. Даже наоборот. Благодаря ей Казимир и Маруся встретились! Вот ведь как бывает. Поддержать в трудную минуту Казимира сокурсница не захотела. Испугалась? Возможно».
«Пока Казимир был герой, ей было с ним по пути, – прошептала Ниночка. – Стал аутсайдером. Она отвернулась от него. Так ей и надо!»
«И теперь удел её – гид по литературным персонажам, – пошутил поэт. – А не прекрасная Муза»
«Может быть, причина была другой? – прозаик не искал лёгких путей. И другим бы этого не позволил: – Красивые стихи написал Берестов. Музыкальные, ритмичные, берущие за Душу! Возможно, те строки пробудили в ней что-то спрятанное глубоко и надёжно? Возможно…
Она плакала. Присутствующие аплодировал, стоя. Мы тоже встали.
«Вот и награда! – с гордостью проговорила женщина постарше. – Признание людей многого стоит. Слава Богу! Выстоял наш Казимир. Они с Машенькой победили».
«Но чего им это стоило, – горько прошептала сестра Казимира. – Каких унижений, сражений, выдержки, самообладания, мужества. О! Лучше промолчать. Мария такая умница! Поддержала мужа, помогла. Не зря говорят: в горе и в радости вместе. И теперь Казимир добился признания, наград, успеха».
«Как романтично! – вскричала Ниночка. – Ой, простите. Я перебила».
«Люблю истории с хорошим концом, – призналась Лидочка. – А то в жизни иногда так всё … сложно».
«Чуть позже мы узнали некоторые подробности, – сказал поэт. – Гера Туманский – полная посредственность. Известным поэтом так и не стал. Папа пристроил его в издательский бизнес. И жену подыскал соответствующую. Богатую, со связями, с амбициями.
Издательский дом «Эва» – совместный бизнес Геры и Эвелины. Он там и книги свои штампует. А после пытается всучить всем и каждому. Но никто не берёт. А те, кто берут «из вежливости» – не читают.
Эва «делает деньги». Не на Гере. На календариках, рекламных листовках, методичках, открытках, блокнотиках, других сувенирах.
В тот день Туманский был вроде в командировке! На самом деле, бухал на даче. Злился на Берестовых. Завидовал!»
«А Берстов? Как он справился?» – поинтересовалась Лидочка.
«После козней да интриг Тумановых, Берестов долго сочинять не мог, – ответил прозаик. – И только после рождения близнецов начал писать стихи. Детские. Жене посвящал стихи. Лирические. Но в основном, работал в стол. Не хотел никуда отсылать. И общаться ни с кем не хотел. Ни с коллегами. Ни с издателями. Тогда Маруся отправила его стихи на конкурс! Престижный, европейский. И сразу первое место! Публикация. Гонорар.