Чтение онлайн

Тюрин со страхом покосился на своих охранников, гусеницами извивающихся на асфальте. Погода была уже далеко не летняя, и оставлять их в таком положении было бы негуманно. Я перерезал им путы на ногах, но не стал освобождать рот от кляпов. Теперь у них был шанс добраться до особняка и провести ночь в комфортных условиях.

Тюрин смотрел на «москвич» с таким изумлением, словно мы по меньшей мере предложили ему прокатиться на катафалке. И вообще он слегка приободрился на свежем воздухе и высказал сомнение в целесообразности своей встречи с Павлом Эдуардовичем.

— Не валяйте дурака, Константин Сергеевич, — настоятельно порекомендовал я ему, помогая с удобствами разместиться в салоне. — Жизнь слишком хорошая штука, чтобы закончить ее в придорожной канаве. Вы знаете, какие ставки на кону, а потому и не стоит подозревать нас в излишнем гуманизме.

К чести Тюрина, он не стал взывать к Закону и стращать нас правоохранительными органами. Он был слишком умным человеком, чтобы понять очевидное-никто не станет всерьез расследовать причины его внезапной смерти. И как бы ни сложилась наша с Черновым последующая жизнь, суд нам, во всяком случае, не грозит, ну разве что суд небесный.

Павел Эдуардович Юрлов был страшно разочарован, когда узрел на пороге квартиры своей невесты наряду с физиономией Тюрина еще и наши с Черновым благородные лица, крайне ему ненавистные. Впрочем, и Константина Сергеевича любить ему было не за что. Юрлов был без охраны, отлично понимая, что от генерала Вощанова Сеня и Коля ему не защита. Другое дело, что предстоящий разговор с Тюриным рисовался ему совсем не в том свете. Но негодяйка жизнь в очередной раз разрушила планы банкира, преподнеся ему сюрприз в лице двух людей, от которых Павел Эдуардович желал бы держаться подальше.

— Какого черта! — не в силах был он сдержать эмоции. — Эти-то откуда взялись?

Тюрин в ответ лишь сокрушенно развел руками, демонстрируя свою непричастность к чужой и лично ему не совсем понятной игре. Слегка растерявшаяся от нашего повторного визита Носова все-таки в этот раз предложила нам кофе. Юрлов пожал плечами и неохотно присел к столу. Выложенная на стол Черновым папка заставила Павла Эдуардовича слегка поднапрячься, он даже надел очки, мгновенно сообразив, что его собираются шантажировать. В этой скромной папке были собраны и скрупулезно обсчитаны если не все грехи Юрлова, то весьма значительная их часть, а тянули они в случае передачи досье в суд лет этак на пятнадцать по меньшей мере. Особенно убойными в этом смысле были откровения подполковника Храпова, с которым Павла Эдуардовича связывали давние отношения, и не только на поприще производства фальшивых купюр. Одного я не мог понять: зачем далеко не бедному банкиру Юрлову понадобилось ввязываться в столь грязный бизнес, как торговля наркотиками?

— Деньги не пахнут, — отмахнулся Юрлов, тщательно изучающий досье. — Какая разница, как их зарабатывают? В конце концов, я же не произвожу и не сбываю это зелье. А суммы, как вы знаете, там крутятся громадные.

— Так и сроки тоже немалые, — дал справку юрист Чернов.

— И кто из крупных наркодельцов был отправлен на нары? — не остался в долгу Павел Эдуардович.

— У вас есть шанс открыть этот список, — прозрачно намекнул я банкиру.

— Не пугайте меня, Феликс, — поморщился Юрлов. — Просто в рыночном обществе любой труд должен быть оплачен, в том числе и труд по сбору этого замечательного досье. Но какой негодяй этот Храпов! Неужели он не понимает, что, сдавая меня Вощанову, подписывает себе смертный приговор?

— Здесь вы не совсем правы, Павел Эдуардович, — возразил я. — Для Храпова это был единственный шанс уцелеть, и он им воспользовался. Генерал Вощанов управляет структурой, способной защитить ценного свидетеля.

— Ценного свидетеля защитить может, а бесценные бумаги прохлопал самым бездарным образом, — с укоризной посмотрел на Тюрина Павел Эдуардович. — Я не узнаю Николая Емельяновича, такой чудовищный прокол! Два провинциальных авантюриста обставили солидных людей в три хода.

— На всякого мудреца довольно простоты, — пожал плечами Чернов.

— Хорошо. — Юрлов закрыл и отложил в сторону папку. — Сколько вы просите за эти бумаги?

— Их стоимость определили не мы, а генерал Вощанов. Двести пятьдесят миллионов долларов, Павел Эдуардович, нас вполне устроят.

— Шутить изволите, Феликс Васильевич, — окрысился Юрлов. — Я готов заплатить пятьдесят миллионов, и ни цента больше. Да и то только в том случае, если вы дадите мне гарантии невмешательства Вощанова. Ибо пока генерал жив, всем вашим угрозам, Феликс, грош цена, вы просто не осмелитесь носа высунуть с этими бумагами.

— Вы меня недооцениваете, Павел Эдуардович. Кроме всего прочего, никто не помешает мне передать эти бумаги генералу за приличные отступные. А уж он-то сумеет раскрутить процесс и против банкира Юрлова, и против его подельников. Если вы надеетесь на покровителей в высших сферах, то напрасно. Никто не станет прикрывать фальшивомонетчиков, если их судьбой заинтересуются Соединенные Штаты. Ваши подельники, Павел Эдуардович, слишком увлеклись и влезли в ту сферу деятельности, где конкурентов не терпят. Тем более что все права на производство бумажных долларов у американского казначейства, и вряд ли вам удастся оспорить эти права в суде. Так что генерал Вощанов это не моя, а ваша проблема, Юрлов. Вам ее и решать.

— Но ведь все бумаги у вас.

— Я не уверен, что здесь все бумаги. К тому же никто не помешает Храпову составить еще один отчет. Никто, кроме меня, Юрлов.

— Чтоб ты провалился, Мефистофель! — зло выругался Юрлов. — Слушай, может, тебя пуля не берет?

— Очень может быть. Во всяком случае, до сих пор все пули пролетали мимо.

Павел Эдуардович задумался. Я его не торопил, поскольку человеку нужно было просчитать множество вариантов и выбрать из них один, если не победный, то все-таки оставляющий шанс на продолжение игры. А мне понравился кофе, сваренный Машкой. Вот, пожалуйста, еще одно достоинство Носовой, о котором я даже не подозревал, хотя нашей с ней дружбе уже почти четверть века.

— Я могу позвонить в столицу? — очнулся наконец от тяжких дум Юрлов.

— Разумеется, но только в нашем присутствии.

Собственно, сам разговор меня не особенно интересовал, поскольку я приблизительно знал его содержание. К тому же он получился не слишком продолжительным. Похоже, Юрлов уже предварительно информировал своих соратников об опасных поползновениях генерала Вощанова, и его слова «старик поехал рубить капусту и головы» были поняты на том конце.

— Вам не кажется, Феликс, что двести миллионов долларов слишком большая сумма?

— Но все же меньшая, чем семьсот миллионов, Павел Эдуардович. К тому же за эту скромную сумму я освобождаю вас не только от докучливых противников, но и от любвеобильных союзников.

— Вы имеете в виду Храпова?

— Нет, я имею в виду ваших столичных друзей.

Целую минуту Юрлов смотрел на меня такими глазами, словно видел первый раз в жизни, потом наконец не выдержал и произнес:

— Я говорил вам, Феликс, что вы страшный человек. Теперь скажу больше: вы достойный ученик полковника Веневитинова. Вы чудовище.