Чтение онлайн

Она вынырнула, крича и ругаясь благим матом, и так яростно оглядела все вокруг, что казалось, даже камни готовы были разбежаться в страхе. Глаза метали молнии, волосы, слипшиеся от горячего масла, свисали грязными сосульками.

— Э, где наша не пропадала! — вскрикнул мальчишка в фартуке. — Ярис, Карим…

От толпы отделились еще два парня. Эта троица взлетела на помост и замерла возле бочки.

— Ну и? — уставилась на них Аня. — Поможете старушке выбраться из бочки или как?

— Старушке? — растерялся белобрысый паренек. — Где старушка?

Но юноша в фартуке уже протянул бабе Ане руку. Она уцепилась за нее, напряглась и легко перелезла через край. На нее сразу накинули стеганое одеяло, и баба Аня чуть не вприпрыжку сбежала по ступенькам.

И это получилось так легко, так непринужденно, что она оторопела. Откуда только сила в ногах взялась, и бодрость духа? А дышалось как хорошо полной грудью! Никакого старческого кашля и кряхтения.

Аня с наслаждением втянула ноздрями ароматный воздух, пахший цветущей сливой и ещё чем-то. Она не понимала, что происходит, и очень надеялась, что это все продолжение чудесного сна, но воздушность в теле радовала безмерно.

— Великая, прошу вас сесть в повозку, — предложил жрец в белом одеянии и низко поклонился.

Он стоял чуть поодаль, не приближаясь к ней, словно все еще опасался. Но Анюта горделиво вскинула голову в ответ на почтительное обращение. Ей очень нравилось такое внимание и почет.

— Ты соколик, того-этого, спину не горбать. Она нам, старикам, еще пригодится, — подняла палец Анюта, одеяло поехало с плеч, она подхватила его, зажала у горла и деловито спросила: — И куда мы поедем?

— Его Величество приглашает вас к себе в гости.

— В таком виде?

Аня кивнула на потоки воды, натекшие на камни мостовой с мокрого платья. Ответ получить не успела: а за спиной раздались какой-то шум, суета, грохот, и толпа закричала:

— Держите парня!

Анюта испуганно оглянулась и распахнула глаза. Паренёк, который подал ей руку, лежал у основания помоста и корчился от боли. Она бросилась к нему, желая помочь, но он отчаянно закричал:

— Не подходи!

Этот вопль, словно искра, запалил фитиль паники. На помосте короля началась суматоха: правитель первым вскочил на коня и пришпорил его, сановники заторопились за ним. Миг — и царственное место опустело, лишь один господин остался в своем кресле, с любопытством наблюдая за происходящим.

Все это Анюта отметила краем глаза. Сейчас ее больше нервировала толпа, которая заколыхалась от крика паренька, задергалась, лица исказились страхом и ненавистью.

— Ах ты ж, горе луковое! — загремела грозно баба Аня. — — Вытащил, называется, спаситель! Лучше бы я там, в бочке, и померла, чем вот это вот! Ногу покажь…

— Не надо! Помогите! — завопил парень.

Он попытался отползти от Анюты, но сноровистая бабка ухватила его за шиворот, встряхнула и толкнула на спину.

— Лежи, щавлик, и не рыпайся! Я афганскую войну прошла медичкой. Не одного солдата вытащила с того света, а уж с хлипким переломом справлюсь. — Она бросилась к ближайшему стражнику, дернула его за пояс, на котором висел меч в ножнах. — Эту штуку дай мне.

— Господин, — стражник выхватил меч, сунул бабке под нос и заверещал: — Убирайся, ведьма!

— Ты, молодец, с орудием поосторожнее будь, вдруг порежешься.

Аня взялась двумя пальцами за лезвие и отодвинула его от себя. Она даже испугаться не успела. Да и чего бояться во сне? Наоборот, суета вокруг нее развлекала безмерно, будет что Петьке рассказать. Вот внучок посмеется.

— Отдай ей ножны, — приказал жрец, хотя тоже отскочил подальше от Анюты.

Цветом кожи он сравнялся с одеждой, завращал перепуганными черными глазами, заозирался, а бутылка на цепочке в его руках начала вращаться как бешеная, окутывая дымом и жреца, и Анюту.

Баба Аня схватила ножны и кинулась обратно к пареньку.

— Не трогайте! — закричал он, испуганно выставив перед собой руки.

— Ах ты, чертёнок недоделанный! Думаешь, я тебя обижу, что ли? И куда ж ты лез, окаянный? Не видишь, лестница старая, гнилая! Осторожно надо. Тоже мне герой выискался! — приговаривала она, приматывая ремнем к ноге парня ножны стражника.

А позади нее волновалась толпа. Аня слышала возмущенные вопли: в которых сквозили нотки страха, и не понимала, почему ее действия вызвали такую реакцию. Наконец она закончила с перевязкой и рявкнула на приятелей парня:

— Эй, пацаны, тащите другана в больницу.

Те, стараясь на нее не смотреть, бросились к пареньку. Крепыш взвалил его на спину и побежал в сторону, зрители мгновенно расступились, давая проход.

— Ведьма! — взвизгнул кто-то.

— Она же прошла через кипящее масло, — возразил кто-то. — Значит не ведьма, а богиня.

— Почему тогда Герох упал с лестницы?

— Споткнулся?

Вдруг в нее полетел камень. Потом еще один. Боль пронзила плечо, и тут баба Аня поняла: никакой это не сон. Она уже мечтала проснуться, но это почему-то никак не получалось, тогда крикнула:

— Я не ведьма!

— Великая, сюда, — засуетился жрец, — показывая на подъехавшую повозку.

Соблюдая расстояние, Аню окружили стражники и, закрывая ее щитами от разъяренных людей, повели к экипажу. Проклятия неслись вслед. От каждого слова, которое падало на голову больнее камня, баба Аня сжималась и вздрагивала.

— Что я им сделала? — бормотала она, торопясь за стражниками. — Сами хозяева дерьмовые, ступеньки гнилые, чем я виновата?

— Народ боится вас, Великая. Но вы прошли сквозь кипящее масло, значит не ведьма.

— Так это масло было? Вот мерзость какая! Я хочу помыться, вся скользкая как лягушка.

Но жрец уже бежал к другому экипажу, даже не подав Анюте руку.

Она пожала плечами, кинула такой убийственный взгляд на стражника, стоявшего рядом, что тот испуганно подпрыгнул, хрюкнул молодым поросеночком и сбросил ступеньки. Кряхтя, то и дело теряя одеяло и проклиная жадного короля, не подавшего ей нормальную машину с водителем, бабка забралась в карету.

Она села ровнее, поправила сползшее одеяло, и тут снова взгляд упал на руки. Они просто сияли молодостью и белизной. Ни сеточки морщин, ни истонченной кожи. Бабушка дернула на окне штору, поднесла кисти к свету и остолбенела.

Пальцы, всегда скрюченные от ревматизма и покрытые коричневыми пятнами старческой «гречки», сейчас казались тонкими и гибкими, словно у юной девушки. Кожа была полупрозрачной, лучи солнца проходили сквозь нее, придавая нежно-розовый цвет.

Анюта провела ладонями по щекам, ощущая гладкую, упругую кожу. Морщины, глубокие борозды, прочерченные годами, испарились.

— Боже мой, — прошептала она, словно боясь спугнуть неведомое чудо. И тут скинула одеяло, задрала длинный подол платья и уставилась на ноги. Несколько секунд смотрела на стройные бедра, а потом тоненько завыла: — А-а-а…