Чтение онлайн

Красные пятна проступили у нее на щеках.

— Ты уже сказал — мое тело принадлежит тебе, но, — воинственным тоном уточнила Гизела, — над моей душой и мыслями ты не властен.

— Твоими мыслями о том, что я трус? — сквозь зубы прошипел он, и его черные глаза гневно засверкали.

Она испуганно отшатнулась от него.

— Мне не следовало этого говорить…

— Но ты так думаешь!

— Нет! — У нее пересохло во рту. — Я была вне себя от злости и потом пожалела об этих сгоряча вырвавшихся словах. Я знаю, что ты не трус!

Ален усмехнулся.

— Каждый иногда может струсить…

Гизела молча ждала объяснения.

— Поверь, у меня есть причины, чтобы медлить с задержанием Мейджера де Котэна.

— Я могла бы доказать его виновность, так как видела их главаря — он участвовал в налете на Брингхерст! Стоило только пойти за ним, и я уверена, что он привел бы нас в Оффен.

— Согласен, но тебе придется в этом деле довериться мне.

Гизела беспомощно пожала плечами.

— Я беспокоюсь об Эдвине, Алгаре и… Сигурде, — прошептала она. — Я боюсь, что ты жестоко с ними обойдешься, но они лишь помогали мне, а виновата во всем я.

— Ты, как я погляжу, продолжаешь считать меня тираном, — холодно заметил Ален.

— Я… ни разу не видела, чтобы ты проявил излишнюю суровость, но все же…

— Ты боишься меня! — Он сделал шаг вперед и взял ее за плечи. — И не вздумай отрицать этого!

Гизела вздрогнула, а он приподнял пальцем ее подбородок, чтобы посмотреть в глаза.

— Тебя считают строгим господином, — пробормотала она.

— Да, — тихо проговорил он, — и на то есть основания, — и хриплым голосом добавил: — А сейчас я горю желанием заставить жену полюбить меня, хоть это и уронит меня в ее глазах.

Он стоял так близко, что она ощущала запах его чисто вымытого тела. Гизеле стало страшно — ведь она сама дала мужу повод наказать ее. Она не повиновалась ему, обвинила в трусости, что было ужасным оскорблением его мужского достоинства и рыцарской чести, а потом вызвала его гнев, принимая ухаживания де Туреля.

Он поднял ее на руки и прижал к себе. Его требовательный рот так внезапно сомкнулся на ее губах, что она едва не задохнулась.

И Гизела прильнула к Алену. Ей так недоставало его! Она жаждала ощутить на своем напрягшемся от ожидания теле его умелые руки! Она любит его одного и хочет подчиняться только ему. А еще она хочет услышать о том, как он ее любит.

Ален отнес ее в постель, а сам опустился рядом на колени. Их лица были совсем близко.

— Может быть, любимая, я научу тебя любви ко мне. Пресвятая Дева, — голос у него прервался, — я почти потерял тебя тогда в лесу. Этот рыжебородый негодяй готов был надругаться над тобой и убить. Я люблю тебя, Гизела! Разве ты еще этого не поняла? Мне больно видеть, как ты смотришь на другого мужчину или оплакиваешь умершего друга.

Она повернулась к нему, и скоро слова стали не нужны.

Он быстро разделся и торопливо стянул с ее белоснежных плеч ночную рубашку, погрузил пальцы в светлые длинные пряди.

И уже потом, когда он вознес Гизелу к вершинам блаженства, она, пресыщенная и довольная, откинулась на постели и стала нежно гладить его сильные руки и грудь.

— Ален, — тихо сказала Гизела, — пойми, что мое чувство к Кенрику Аркоуту — это романтическая любовь девочки, и неизвестно, переросла бы эта детская любовь в любовь зрелой женщины к мужчине. Он умер, и я всегда буду с теплотой вспоминать его, но теперь я — твоя преданная жена и… — она чуть не заплакала, — ты доставил мне такое счастье, о котором я не могла и мечтать.

Он лежал неподвижно, и Гизела уже решила, что он заснул и не слышал ее признания в любви. Она наклонилась к его лицу и увидела торжествующую улыбку.

— Значит, ты хоть немного любишь меня, Гизела из Элистоуна?

— Я — твоя жена, и это мой долг, — смутилась она.

— Ты любишь меня? Скажи!

— Да, — прерывающимся от волнения голосом ответила она. — Да, Ален де Тревиль, я на самом деле люблю тебя!

Он снова прижал ее к себе, и их общая страсть вылилась в сладостный восторг, охвативший обоих. Но тем не менее Гизела чувствовала, что его что-то мучает.

И Ален нарушил молчание.

— Завтра я должен уехать.

— Сэр Рейнальд призывает тебя на помощь королю? — дрожащим голосом спросила она. — Вот, выходит, зачем он приехал!

— Частично поэтому. — Поколебавшись, Ален заглянул ей в глаза. — Мне необходимо уехать на юг. Это секретное поручение.

— Путешествие опасное? — Она коснулась пальцами темных завитков волос у него на груди.

— Обычное, — нарочито беспечно ответил он. — Я возьму с собой Эдвина и Сигурда. — и добавил: — Это отвлечет их от безобразий, к тому же они будут у меня на глазах.

— Ты берешь Сигурда? — забеспокоилась Гизела. — Но он не солдат. Лучше взять для охраны кого-нибудь поздоровее.

Он усмехнулся.

— Им не придется сражаться. Моя миссия не военная.

— Ты едешь разведать обстановку по поручению короля? — Голос Гизелы звучал тревожно. — Тебя ведь могут задержать как шпиона.

— Могут, конечно, но всадник, путешествующий с такой незначительной охраной, не представляет угрозы, да и бандитам я неинтересен, так как вид у меня далеко не богатого человека.

— Эта поездка необходима королю? — догадалась Гизела.

— Она может оказаться неоценимой, — уклончиво ответил он.

— Но почему ты? В Уоллингфорде много других людей, да и сэр Рейнальд сам мог бы…

— Он не подходит, и другие из окружения короля — тоже. Король уверен, что только я справлюсь с этим поручением, а я, разумеется, не могу ему отказать.

Гизела похолодела. Мужу предстоит опасная миссия, а она не в силах это предотвратить.

— Ты изменишь свою внешность? — в отчаянии спросила она.

Он засмеялся.

— Этого не потребуется! Я лишь оденусь купцом. Они часто разъезжают по своим делам, даже с риском для жизни.

Гизеле уже рисовались страшные картины. Ален, конечно, постарается избежать нападения, но от оскорблений и насмешек никуда не денется, а такой гордый человек, как он, этого не потерпит.

— Если купец будет путешествовать с женой, это вызовет меньше толков, — нерешительно начала она. Рука Алена крепко сжала ее талию. — Позволь мне поехать с тобой. Дай мне возможность искупить мою вину. Как я посмела сомневаться в твоей чести! Клянусь впредь быть послушной и осмотрительной. Я должна смыть то страшное оскорбление, которое бросила тебе в лицо. Разреши мне поехать с тобой и облегчить тебе путь.