Чтение онлайн

— Ален, не вздумай на меня кинуться! Прости, что так бесцеремонно разбудил тебя, но я подумал, что нам лучше всего поговорить сейчас, как посоветовала твоя жена.

Ален вглядывался сонными глазами в улыбающееся лицо графа Генриха. Тот держал в руке ярко горящий фонарь и в свою очередь тоже внимательно рассматривал пленника.

— Милорд, это вы? — неуверенно спросил Ален.

— Я сейчас укреплю фонарь на стене и прикажу подать мне стул. Не садиться же на пол. — Граф брезгливо потянул носом, глядя на грязную солому. — Роджер, принеси мне стул, да поскорее! Скоро утро, а я еще не ложился спать и боюсь, что уже не лягу.

Дородный воин в кольчуге тотчас появился со складным стулом, который он тщательно обтер, прежде чем поставить на пол. Он с отвращением осмотрел подвал и вопросительно взглянул на своего господина.

— Я здесь в полной безопасности. Наш узник не вооружен, да и я могу постоять за себя. — Генрих ласково улыбнулся солдату, стоящему с угрюмым видом. — Хотя я всегда чувствую себя более уверенным, зная, что ты меня за спиной. Роджер, проследи, чтобы нас не подслушали.

Роджер ушел, бросив на Алена угрожающий взгляд, а граф уселся на стул и завернулся в меховой плащ, так как в подвале было сыро.

— Итак, ты хотел меня видеть. И вот я здесь. Сколько же времени прошло с тех пор, как мы вместе служили? А теперь, mon cher ami [19] , докажи мне, почему я не должен тебя повесить.

Ален никак не мог привыкнуть к свету и прищуренными глазами смотрел на своего собеседника.

А граф Генрих непринужденно продолжал:

— Как я вижу, ты не утратил способности спать в любом, даже самом неудобном месте. Помнишь, как мы спали на холодном каменном полу у дверей опочивальни нашего господина?

Ален вымученно улыбнулся.

— Помню, милорд, и рад, что вы тоже это помните.

— Bon [20] . А теперь скажи: мне действительно не стоит опасаться тебя? Баронесса заверила меня, что я могу тебе доверять, несмотря ни на что. — Он с подозрением оглядел купеческое платье Алена, грязное, порванное на плече.

— Где моя жена? Что с ней?

— Леди Гизела в полной безопасности и сейчас, полагаю, спит в своей комнате на постоялом дворе, а завтра отправится в Элистоун в сопровождении слуг и моих шестерых самых верных солдат, которых Роджер де Майлз отобрал по моему приказанию. Ее никто не осмелится тронуть во время пути.

Ален, который в волнении вскочил со стула, с облегчением снова уселся.

— Милорд, от всего сердца благодарю вас. Все это время я боялся… — Он провел по лицу грязной ладонью. — Мне не следовало брать ее с собой.

— Итак, мы подошли к сути. Я совершенно не понимаю, зачем ты здесь. В этой проклятой войне друг идет против друга, но я знаю твою верность Стефану и не верю тому, что ты мог его предать. Также я не верю, что ты прибыл сюда навредить мне.

— Милорд, я приехал по просьбе моего короля.

— Вот оно что! — Улыбка исчезла с лица Генриха. Он откинулся на спинку стула, и взгляд его, устремленный на Алена, сделался серьезным. — Ты прибыл с поручением?

— Я не облечен властью, сэр. Если меня повесят, король промолчит. — Ален мрачно усмехнулся. — А если и захочет вызволить, то все равно не успеет. Вот почему я договорился с Гизелой, что, если произойдет самое страшное, она тут же уедет отсюда. Я взял ее собой, так как присутствие жены придавало правдоподобие моему облику торговца. Я не мог предвидеть, что в Девайзесе появится барон Мейджер де Котэн из Оффена. Когда Гизела его увидела, то забыла об осторожности.

— Он виноват в нападении на ее имение.

Ален вздохнул.

— Милорд, сам он в этом не участвовал, но он окружил себя всяким сбродом, который действует по его приказу.

— А де Котэн пожинает плоды, — заключил граф. — Я так и думал. Этот человек мне полезен, хотя он и мерзавец. Пойми, пока что я должен освободить его, но за ним будут следить. Он недолго пробудет у меня на службе. В результате он получит вознаграждение, правда, не то, на какое рассчитывает…

Граф и Ален обменялись понимающими взглядами.

— Итак, ты прибыл по поручению короля. Что это за поручение? — Граф Генрих в упор посмотрел на пленника.

— Король хочет знать мое мнение о том, не изменились ли вы.

— В лучшую или худшую сторону? — шутливо спросил Генрих.

Ален улыбнулся.

— Думаю, милорд, что он опасается, как бы не в худшую. После всего увиденного днем в зале и глядя на вас сейчас, я уверен, что вы не изменились.

— А лучше я не стал? — легкомысленно осведомился Генрих.

— За столь короткое время этого не узнаешь, милорд, но я полагаю, что прожитые годы привили нам обоим чувство ответственности. — Граф кивнул. — Короче говоря, милорд, король нездоров и устал. Он хотел бы добиться длительного перемирия.

— На каких условиях? — Вопрос прозвучал мгновенно и недвусмысленно.

Ален настороженно посмотрел на графа.

— Мое… предложение не является официальным.

— Ты можешь положиться на мое слово и на честь рыцаря.

— Предлагать договор — дело более знатных лордов, чем я, но…

— Но?..

— Король хочет знать, что вы думаете о возможности долговременного мира, основанного на следующем: он продолжает свое правление до смерти, а затем, милорд, трон перейдет к вам.

Немедленного ответа не последовало. Генрих молчал, потягивая мочку уха. Наконец проговорил:

— А что на это скажут сыновья короля?

— Юстас, я уверен, придет в бешенство, а Вильгельма можно уговорить, если его положение будет обеспечено.

— Выходит, камень преткновения в Юстасе.

— Несомненно, но его не любит простой люд, и он постоянно ссорится с церковью и влиятельными баронами. Если будет достигнут мир, то многие предпочтут вас. — Поколебавшись, Ален добавил — Как вы думаете, сир, что скажет ваша матушка? Ведь попирается, как она считает, ее законное право на трон.

Генрих покачал головой.

— Моя мать — непреклонная женщина, но… она тоже устала. Она постоянно внушала мне, что ее главная цель — посадить меня на английский престол как законного наследника.