Чтение онлайн

Вот и теперь у меня в отряде авангард, задача которого до выезда из поселения — ах, нет, уже городка — расчистить мне путь, а остальные солдаты взвода и мои офицеры прикрывают аббата Степа с боков. В аръергарде осталось лишь трое. Буду надеяться, что со спины на меня никто не кинется.

О выезде аббата Готлинского в сторону хутора разумеется никто оповещён не был. Получается, народу хватает одной лишь надежды, что я появлюсь на улицах, вот и томились в ожидании. Нет, чёрт, так дело не пойдёт. Жаль, в монастыре других ворот нет. Есть люк в западной стене, с которой сбрасывают к радости нищих мусор и кухонные помои, но не пользоваться же мне этим путём? Вот цирк бы был.

— Ваше преподобие! — в ответ на очередное моё благословение народа мне машет габарийский барон — забыл как его зовут — из стоявшей у обочины кареты, представленный мне накануне братом Михаилом перед сожжением отравителей. Габариец привёз сюда — не ближний свет — одержимого племянника. Наследников у старого, лет шестидесяти, дворянина нет, оба сына погибли на войнах, вот и переживает за отпрыска своей младшей сестры, при инициации получившего нестабильный источник, иначе замок и феод уйдут двоюродному брату, которого барон ненавидит. — Я здесь! Меня негодяи не пропустили в обитель! Мы же договаривались с вам встретиться!

— После полудня, как вернусь! — обещаю ему.

Чёрт, забыл про него. Часто стали такие вот упущения. Хотел ведь блокнот для записей себе завести, такой, чтобы возить с собой постоянно. Иначе правда многое упускаю. Юлиане вот пообещал её присутствие на диктовке сказки про огниво, с помощниками пару часов, как минимум, прозаседаемся. А завтра с раннего утра нужно провести обряд благословения святостью источника над кузиной и моим будущим племянником или племянницей. Сам-то я в душе не очень верую в Создателя, но и не отрицаю его существование, слишком мало у меня фактов в поддержку того или иного мнения. Однако, любимой Юлиане я всё сделаю как нужно. Весь ритуал проведу в строгом соответствии с описанием. На этом вроде срочные молитвенные дела заканчиваются, и займусь текучкой.

Хвала Создателю, когда проехали до главной площади, столпотворение закончилось и наступило безлюдье. Реально народа почти совсем нет, будто там у ворот обители собрались все, и местные, и гости нашего городка.

Впрочем, конечно же я утрирую. Вон, у обвисших на цепях обгоревших до состояния угля трупов казнённых отравителей стайка мальчишек и рыжая девчонка тычут в них палками, развлекаясь, а заодно отгоняя ворон. Странно, чем там могут падальщики поживиться? Вроде всё до костей спеклось.

Есть здесь и пара скучающих без покупателей торговцев, а с левой стороны площади на крыльце трактира несколько человек.

Ого, да там же и миледи Сильвия стоит, заместительница брата Симона, единственная, кто в нашей глуши имеет пергамент о законченном университетском образовании. Надеюсь, девушка не забыла моё строжайшее указание не использовать ничего из тех знаний, которые ей дали на лекарском факультете?

А что за парень с ней? Похож на петуха, то есть, на мелкопоместного дворянчика, старающегося за недорого произвести впечатление аристократа. Блин, лишь бы не увёз от нас девчонку. Сильвия молодец, не хочу терять. Жаль будет моих и брата Симона трудов на её переучивание.

— Миледи Сильвия! — помахал ей рукой. — Рад тебя видеть! Завтра зайду к вам в лекарню! — не знаю уж, что рядом с миледи за хлыщ такой и пара других парней, но своим дружеским жестом поднимаю ей статус, когда те поймут, кто именно уделил внимание их знакомой.

— Ваше преподобие! — подняла и она руку, обрадовавшись, помахала в ответ, уже почти мне в спину.

Вот чего я за личную жизнь Сильвии переживать вдруг сейчас начал? Понравилось быть организатором семейных пар? Гордыня обуяла? Если быть честным с собой, то наверное так оно и есть. Ну, ещё и испытываю некоторое беспокойство за нравящуюся мне как человек большую умницу.

Знаю, что у девчонок судьба во многом зависит от случайностей. Встретит достойного парня, и всё у неё в жизни будет хорошо, а влюбится в какого-нибудь придурка, то ни образование, ни ум, ни трудолюбие, ничего не поможет. Будет несчастной.

— Алекс? — уже на выезде с площади подзываю торговца овощами, одного из троих старост поселения.

Точно, не забыть бы отправить в прецепторию обращение на статус города, название придумаю. Тогда вместо рыхлой сельской структуры управления можно будет создать городскую. С бургомистром, городским советом и стражей, вместо которой порядок пока поддерживают мои монахи и наёмные охранники старост.

Не знаю насчёт последних, а у братьев и без того забот полон рот. Мои прошлые заблуждения насчёт того, что монахи лишь жрут, пьют и отправляют естественные надобности, разбились почти мгновенно. Пашут как пчёлки.

— Простите, я Олег, ваше преподобие, — жалобно улыбнулся пожилой мужчина, подбежав к колонне и продолжая бег параллельно моему коню.

Почему он меня боится? Подати, которые должен платить, оптимизирует что ли?

— Скажи Каспару, чтобы трупы с цепей снял. — говорю ему громко, чтобы услышал.

— А как же для устрашения? — вздумал перечить мне придурок, запыхавшись на бегу.

— Для устрашения мы там тебя повесим, — не терплю пререканий в последнее время. Важным стал. — Перед казначеем когда последний раз отчитывался?

— Да как же! Да ваше преподобие! — налился он краской.

О-о, значит точно рыльце в пушку. Ладно, думаю испуга ему хватит в качестве наказания. Да и что он там мог не доплатить с трёх своих лавок и небольшого склада на западном въезде в городок? Сущие зольды.

— Смотри у меня, прохвост, — грожу ему. — Забыл, что обманывая святую обитель, ты на самого Создателя покушаешься?! Всё, беги. Если, когда я вернусь эти угли ещё будут поганить мой взор, тебе крышка. И Каспару тоже. Откуда у него деньги на бронзовую черепицу на крыше, а?

— Всё сделаем, господин! — торговец Олег уже отстал, не выдержав нашего темпа, который отряд набрал, выехав за рогатки поселения.

Почти сразу свернули на запад, оставив слева дымки безлюдной Монастырки и засеянные оземь поля. Крепостным и зимой было, чем заниматься. На печках не валяются, да тут их и нет в крестьянских мазанках. Вместо них очаги, которые топят по чёрному, это когда дым уходит или через дверь, или через отверстие в крыше. Как не угорают, для меня до сих пор загадка. Ни одного случая не было, сколько уж здесь правлю. Так что, свой зуд прогрессорства в отношении переделки хибар моих крепостных уже вылечил.

В это время года мужики все на работах у нас в монастыре, в поселении или на лесозаготовках, а бабы сидят по домам, ткут полотно, катают войлок или делают плетёнки, что-то вроде наших лаптей, только не из лыка, а из стружки. Все при делах даже дети. Кстати, меня крепостные и сервы чуть ли не боготворят за то, что я разрешил мальцам ловить рыбу. Хотел и взрослым, но не хочу совсем уж выглядеть как тот слон в посудной лавке, ломать всё то, что не мною создано. Постепенно, постепенно, в дополнение к имеющемуся, а не вместо, не разрушать до основания, чтобы потом неизвестно что сотворить. Помню по прошлому миру, чем такие благие намерения могут заканчиваться.