Чтение онлайн

Немцы сфокусировались на отражении атаки с заднего входа, поэтому половина караульных на её пути стояли к ней спиной. Из-за этого убивать их было почти слишком просто. Окровавленный нож уже начал скользить, и пришлось вытереть ладонь и рукоятку о платье. Напевая гимн партизан, Нэнси спустилась по главной лестнице, словно направляясь на встречу с мужем в лобби-баре отеля. Повсюду сновали маленькие человечки в серо-зелёной форме. Со стороны кухни послышался крик и пулемётная очередь. Значит, кто-то из ребят уже проник внутрь. Нужно двигаться быстрее. Первый этаж. Кабинеты.

Сержант, который вёл своих людей в заднюю часть здания, повернулся и увидел её. Он среагировал быстро, поняв, что времени доставать пистолет или нож нет, и с лёту ударил её кулаком. Содрогнувшись всем телом, она отразила удар левым плечом, всадила нож ему в живот и повела руку наверх. Этот нож почти не уступал её собственному экземпляру «Ферберн-Сайкса», которого она лишилась во время налёта на радиовышку. Тогда Лондон почти сразу же прислал ей новый кинжал взамен утерянного. Спасибо, дядя Баки.

Кабинет управляющего… Конечно, он предназначался ему. Там есть надёжный сейф и панорамные окна, выходящие на внутренний двор в центре территории отеля. Дверь открылась, и в коридор вышел ещё один молодой офицер с почти что белыми волосами. В руках у него была тяжёлая пачка документов. Он заканчивал говорить с кем-то, кто находился в кабинете. Ему она выстрелила в лицо – то ли потому, что решила, что коробка с документами может отвести пулю от него самого, то ли потому, что ей просто так хотелось.

Перешагнув через труп, она вошла в кабинет. Вот и он, майор Бём, выглядящий точно так же, как в их последнюю встречу в Марселе. На лице его даже появилась вежливая удивлённая улыбка. Он стоял около полок, на которых были аккуратно расставлены книги. Можно было подумать, что он выбирает, что почитать на ночь.

– Миссис Фиокка! Насколько я понимаю, вы пришли осведомиться о своём муже? И, судя по форме вашего вторжения, вы здесь не для того, чтобы заключить со мной сделку, о которой мы говорили в Курсе. – Он качнул головой. – Должен признаться, я удивлён. Я был уверен, что вы обменяете свою жизнь на жизнь Анри после всего, на что вы его обрекли.

Он говорил по-английски, и она ответила на том же языке. С непривычки ей с трудом удавалось произносить слова.

– Энн рассказала мне, что вы его убили.

На лице Бёма отразилась глубокая печаль.

– Я понял. Нет, нет, мадам Фиокка. Зачем бы я стал убивать такого полезного человека?

Анри. Нэнси так чётко его представила, словно он действительно стоял в смокинге у неё перед глазами. Она вложила пистолет в кобуру.

– Он столько мне о вас рассказал.

У неё закружилась голова. Безграничная ярость угодила в ловушку и утонула в любви и надежде.

– Он здесь?

– Нет. Но он в безопасном месте. Очень безопасном.

Хватит. Она вырежет правду из чёрного сердца Бёма. Нэнси бросилась на него с ножом, целясь в лицо, но линия её атаки оказалась слишком предсказуемой. Он сделал шаг назад, прислонившись к столу, и правой рукой схватил её за запястье, а левой сжал талию так, что высвободиться было невозможно. Нож дрожал в её руке, пока они мерились силами.

– Сейчас он бы вас, конечно, не узнал, – сказал Бём сквозь сжатые зубы. – Вы же больше не Нэнси Уэйк, так? – Она продвинула нож вперёд, и теперь он дрожал у самой его кожи. – Или вы наконец узнали свою истинную сущность? Вы просто именно такая, как говорила ваша мать. Наказание для тех, кто вас любит. Уродливая, грязная, грешная, обычное ничтожество.

Нэнси представила, как Бём и Анри сидят вместе, как близкие друзья, и обсуждают, что ей когда-то говорила мать, весь тот яд, который она по капле каждый день вливала ей в кровь, пока Нэнси не убежала. С тех пор она так и не переставала бежать.

– Командир! – услышала она голос Рене из лобби. Он искал её. – Приехало подкрепление СС. Уходим!

В лобби раздался ещё один взрыв, и Бём её оттолкнул. Она запнулась и упала на колени, а когда снова посмотрела на него, у него в руках уже был пистолет, наведённый на неё.

– Лучше пусть он никогда не увидит настоящую вас.

Она оскалилась на него, а он в ответ хмыкнул, как будто его позабавила её гримаса, продолжая держать её на прицеле. Рене позвал её снова.

– Вы знаете, что означает этот символ? – Она опустила глаза на ковёр, на котором стояла на коленях. Он был забрызган кровью убитого ею офицера и украшен свастиками, но не привычными красно-чёрными, а зелёными и жёлтыми в ряд. – Он берёт начало в Тибете, – продолжил Бём, – и обозначает солнце. Мужское божество. Фюрер напоминает нам о нём, чтобы мы все старались ему угодить. Он наш отец. А сколько было вам, когда ваш отец ушёл? Что бы он сказал сейчас о своей маленькой девочке? – И он снова улыбнулся своей вежливой улыбкой. – Вы же сейчас подводите под смерть собственных людей. Сначала позволили шпионке выдать ваши позиции, а теперь привозите сюда своих лучших двадцать бойцов. Это самоубийство. Я отдал приказ атаковать ваш лагерь в Шод-Эге, как только мне доложили о сигнале Энн.

Дверь распахнулась, и в проёме возник Рене с револьвером. Бём повернулся к нему, но, прежде чем смог выстрелить, Нэнси бросилась на него с ножом.

– Чёрт! – заорал Рене, еле успев сместить прицел чуть выше, чтобы пуля, уже вылетающая из ствола, разбила окно, а не влетела в спину Нэнси.

Нэнси порезала ему скулу. От её атаки Бём пошатнулся, ударился запястьем о край стола и выронил пистолет. Закричав, он прижал руку к ране, и сквозь пальцы тут же потекла кровь, окрасив ворот рубашки. Она снова кинулась к нему, но Рене схватил её за талию, поднял и вынес из кабинета. Нэнси выла от ярости.

– Уходим сейчас же, Нэнси! – закричал он, поставив её на ноги в коридоре и толкая в сторону лобби. – Наигрались.

Дым, тела… Рене бросал перед собой гранаты, чтобы расчистить путь, и отталкивал её в нужный момент, чтобы уберечь от взрывов. Вокруг них бились зеркала, трещала деревянная обшивка, стоял шум обрушивающихся стен и висели серые облака дыма и пыли. Рене тащил её вперёд, и она споткнулась о солдата, получившего пулю в живот и всё ещё бившегося в конвульсиях. Наконец они добрались до лобби. Рене бросил ещё одну гранату в двойные двери парадного входа, и, когда они взорвались, у Нэнси заложило уши. Теперь она слышала только звон.

Он вытащил её из горящих дверей на улицу, поднял и швырнул на окровавленное дно открытого кузова. Там уже был Фран. Облокотившись о кабину, он прижимал руки к своим ранам. Нэнси схватила лежащий у него на коленях «Брен» и начала стрелять в немцев, которые бросились за ними в погоню. Кто-то из них упал, кто-то бросился в укрытия. Только когда они оказались на окраинах Монлюсона, она снова взглянула на Франа. Он не двигался, а его остекленевший взгляд застыл на том аде, который они оставили после себя.