Белая звезда
Шрифт:
Огромный мужик задумался, развернулся и пошел обратно. Когда он вошел в ложу, завыли трубы, все уже потянулись к выходу. Паж в толпе куда-то растворился. Агент поймал на себе озадаченный взгляд канцлера и, наконец пробившись сквозь ряды выходивших, подошел вплотную к святому отцу, о чем-то деловито беседовавшему с главой разведки.
— Вы вызывали меня, святой отец?
— Нет, конечно, а что у вас? — озадаченно спросил Мартинсон.
Мужик долго глядел то на монаха, то на канцлера:
— Ко мне паж подошел и сказал, что вы срочно зовете!
— Что, какой паж, куда вы шли? — спросил сердито глава ордена, однако, сообразив, что при Эй-Тое расспрашивать неудобно, осадил себя: — Прошу прощения, у нас тут какая-то неувязка, — извинился он перед разведчиком и потащил агента в сторону.
— О, ничего страшного, — на удивление покладисто заметил Эй-Той, — эти пажи, знаете, принц их совсем распустил, вот я только отправил одного принести мне воды, и вот видите? До сих пор ничего, — он развел руками.
— Мне жаль, — кивнул Мартинсон и, отведя агента в сторону, набросился на него с расспросами, но тот лишь разводил руками и бессвязно лепетал: «Да я, а он, а она…»
Священник и соглядатай догнали канцлера, когда тот уже садился в карету. Рууд выслушал их рассказ, злобно бросил:
— Идиоты оба!
Гримли было очень грустно. Он, конечно, с большим интересом смотрел поединок Лазарена со столичным маркизом и даже не сильно устал от своего сражения, но в целом настроение было отвратное. После выигранного им полуфинала прошло уже три часа, а Аделаида так и не подошла к нему. Он продумал тысячу вариантов, тысячу её просьб и своих ответов, но ничего не происходило.
Гримли сидел на задворках главной арены около коновязи, рядом храпел и фыркал Жрец. Все друзья были на трибуне и вскоре должны были подойти на тренировочную арену, чтобы подбодрить его. С минуты на минуту мог появиться учитель Торребор. Он обещал узнать что-либо о последнем противнике, сильном разведчике Лазарене, который каким-то чудом победил самого Мантиса. Гримли смотрел на три копны сена под крышей барака. Кто-то забыл тут вилы и грабли. Стояла жара, над влажным, в подтеках, сеном роились мухи и какие-то огромные черные жуки. Рядом грелась на солнце пузатая бочка воды.
«Обманула», — решил про себя Гримли и тут услышал чьи-то шаги. Он не хотел оборачиваться, разочаровываться, но всё же ему пришлось это сделать. Сзади раздался мягкий голос, похожий на перебор хрустальных колокольчиков:
— Гримли, это вы?
Он обернулся и не мог поверить своим глазам. Перед ним стояла Аделаида Торнтон.
— А я думал, ты, то есть вы, вы не придете.
— Ну что вы! Просто раньше я не могла по многим причинам, за мной следили…
— Кто?! Как посмели?! Да если бы вы мне только сказали, я…
— Ну не хорохорьтесь вы так, это было сложно, но все-таки я здесь. Вы всё ещё не передумали совершить геройский поступок, на который может пойти только настоящий рыцарь? — спросила она, весело улыбаясь.
— Нет, конечно! Просто я хотел сначала…
— Я понимаю, вы хотели сказать, что я выгляжу лучше, чем вчера, но у нас нет на это времени!
Гримли чуть нахмурился. «Ой, надеюсь, я его сильно не обидела», — испугалась Адель.
— Нет, просто у меня есть для вас подарок. Он здесь! — Гримли достал из кожаной сумки, в которой носил лекарственные травы, мази и отвары, стеклянную фигурку.
— Вот, смотрите, я купил её у восточных купцов из далекого Хорда!
— Что это? — она протянула руку и с интересом рассматривала вещицу. Внутри этот почти ровный куб был полым, и там находился цветок. Это была голубая роза, редчайший из цветов, его ещё называли «радость Велеса». Они росли только в высоких горах Лордарона и Кревланда, жутко далеко отсюда.
— Это прелестно, — Адель подняла куб и стала разглядывать его, поворачивая к солнцу разные грани, — как он играет! — она рассмеялась, и этот смех пролился бальзамом на сердце Гримли. Он не ошибся.
— Спасибо, — сказала она, — но пока что подержи его у себя!
— Почему? — Гримли вновь нахмурился.
— Потому что мне сейчас нужно будет срочно возвращаться к принцессе, а объяснять королевской страже, что это, я не хочу. Подожди до вечера!
— А что будет вечером?
«Не очень деликатно, но он не придворный», — подумала фрейлина.
— Сегодня вечером будет финал, и ты будешь биться с этим Лазареном!
— Я знаю, как раз сейчас должен прийти мой наставник, мастер Торребор, и рассказать, что ему удалось узнать об этом воине.
— Да что про него рассказывать, — удивилась Аделаида, — он разведчик, а Оллин Эй-Той к себе слабаков не берет.
Она сообразила, что имя вельможи вряд ли что-то говорит Гримли. Присев на край скамьи, девушка отдала куб и продолжала:
— Ты должен обязательно победить его!
— Победить и мне хотелось бы! Разве это твое серьезное задание для настоящего рыцаря? — он усмехнулся, ведь ожидал совсем другого.
— Не совсем, молодой человек, это его часть и, можно сказать, самая простая часть!
— О, я весь во внимании, — бросил Гримли дежурную фразу, подслушанную в разговорах знатных.
Аделаида чуть обиделась.
— Не воображайте, что если я к вам обратилась, то можно вот так вот ехидничать, я говорю об очень серьезном деле!
— Ну да, да, — уже громко и искренне ответил Гримли, — я слушаю!
— Так вот, — девушка немного разнервничалась, — если вы победите Лазарена, вы станете чемпионом турнира.
— Надо же, я так и думал! Ой, молчу, молчу!
Адель только всплеснула руками.
— Победитель всегда приглашается на праздничный бал, который дает лорд-мэр.
— О, это здорово!
— Помолчите, пожалуйста, хоть минуту, я сбиваюсь! — Аделаида чуть покраснела. Она честно сказала, что не может сосредоточиться и сама не понимала отчего. Но вот поняла. Она рассматривала Гримли. Тот сидел совсем рядом, без доспеха, в одной легкой белой рубашке, зашнурованной на груди. Внизу кожаные штаны и сапоги, широкий пояс, удерживающий не по годам могучий пресс. «Он удивительно хорошо сложен для простолюдина, — подумала Адель, — и не гигант, как рыцари армии».