Чтение онлайн

– А я не люблю выполнять ничьи директивы. Я хочу делать, что мне нравится.

– А меня ведь испугался! – засмеялась Ангела. – Прибежал, как миленький! Надеюсь, ты не жалеешь об этом?

– О чем ты говоришь! – Дитмар обнял Ангелу и мягко придавил к спинке дивана. – Мне так хорошо с тобой, – прошептал он, легонько покусывая ее ушко. – Если бы не эта чертова работа, я бы считал себя самым большим везунчиком на свете!

– А отец ни о чем тебя не спрашивал?

– Что ты! Мы с ним никогда на такие темы не разговариваем. Сколько помню себя, он со мной общался, как с равным взрослым собеседником, никогда не лез в мою личную жизнь, даже в гимназию ко мне не ходил.

– А у тебя была личная жизнь? – хитро спросила Ангела.

– В том смысле, что имеешь в виду ты – нет. Но у меня были друзья, и вообще… В жизни много интересного и кроме…

Дитмар не успел договорить, потому что Ангела привела убедительный аргумент в виде страстного поцелуя.

– А твои друзья… Где они сейчас?

Дитмар пожал плечами:

– Боюсь, что некоторые из моих приятелей сейчас в гораздо менее приятной обстановке на фронте… А мой лучший друг… он должно быть в Америке, если все нормально обошлось…

– В Америке? Сбежал, что ли?

– Скажи мне, Ангела, только честно – ты действительно считаешь оправданными и реальными планы о мировом господстве немцев и о превосходстве арийской расы над всеми остальными? Ты ведь член партии…

– Слишком опасные вопросы ты задаешь… Ты меня уже достаточно хорошо знаешь, чтобы самому ответить… Ведь жизнь только одна, чтобы положить ее на борьбу за какие-то идеалы. Я хочу получить максимум, так что приходится приспосабливаться…

– Вступить в партию нацистов, спать с «нужным» мужчиной…

– Да, да, да! Ты ведь тоже не захотел под пулями в окопах сидеть, а предпочел на курорте отсиживаться.

Дитмар вскочил с дивана и начал молча одеваться:

– Меня в армию никто и не призывал, а группу для «Лебенсборна» формировал мой отец…

– Ладно, не обижайся! Я просто хотела сказать, что мы с тобой, по сути, в одинаковой ситуации – повезло найти лазейку, вот мы ею и воспользовались. Это нормальная человеческая реакция – желание сохранить свою жизнь и добиться каких-то благ или привилегий…

– Я не обижаюсь, но очень уж тяжело осознавать себя в положении приспособленца. И перед кем? Лучше бы мы тоже уехали в Америку, как все порядочные немцы, не смирившиеся с режимом… Извини, я пойду к себе… Голова что-то разболелась.

Чмокнув Ангелу на прощание в щеку, Дитмар не спеша побрел к своему общежитию. Слова об Америке сорвались с его языка неспроста. Отец, приехавший в «Лебенсборн» на Рождество, привез сыну хорошую весть – объявился его друг Йозеф Гольдман, который еще в тридцать восьмом году вместе с родителями поспешно бежал из Германии.

Йозеф, которого с Дитмаром объединяла не только мальчишеская дружба, но и общность интересов, сообщал в письме, что учится в Калифорнийском университете на биологическим факультете и параллельно работает в научном центре, занимающемся созданием банка «наследственных материалов».

Предполагается, что этот наследственный материал, а, попросту говоря, – мужская сперма – будет использован для добровольного искусственного осеменения женщин.

«Это же надо, американцы занимаются теми же проблемами, что и мы. Только у них отсутствует откровенно расистская подоплека, – прокомментировал это известие профессор Бауэр. – Кстати, недавно узнал, что один из моих бывших сотрудников написал письмо Гиммлеру с призывом издать закон, согласно которому немецкие полицейские получали бы крупное денежное вознаграждение за каждого родившегося в семье ребенка. Мотивировал он тем, что немецкие полицейские – наиболее ценная часть нации, и очень важно получить от них как можно больше потомков. Но наши фюреры сочли самой ценной частью нации себя, поэтому мы должны штамповать их дубли…»

Профессор привез Дитмару пару американских журналов по генетике, которые передал Йозеф вместе с письмом. Уединившись в лесу, юноша читал статьи ученых, свободно и без предубеждений рассуждающих о научных и медицинских проблемах. Особенно затронула молодого ученого публикация Джона Меллера об организации хранения замороженной спермы ценных доноров на случай мировой атомной войны, если большинство оставшихся в живых мужчин будут стерилизованы радиацией, и потребность в жизнеспособной сперме будет очень велика.

О реальной опасности атомной войны Дитмар задумался впервые. «А что если атомное оружие попадет в руки одержимых фанатиков? Тогда уже никакие банки наследственных материалов не помогут – вымрут все. Но фюрер и его компания, наверное, полагают, что их высочайшие особы радиоактивное излучение не затронет. Или они надеются отсидеться в своих бункерах? Долго, однако, сидеть придется – тысячи лет… Для этого, что ли, они и собираются плодить свои копии? Абсурд какой-то…»

Вскоре после нового года в «Лебенсборн» прибыли в специальном транспорте с усиленной охраной контейнеры-холодильники с секретным грузом. В лаборатории репродуктивной биологии приступили к самой ответственной части работы.

Молодые ученые забегали, сотрясая пробирками и стеклянными чашами с непонятным содержимым. В центрифугах они разделяли на фракции какие-то мутные жидкости, в специальных шкафах, поддерживающих температуру человеческого тела, хранили сосуды, наполненные слизистой начинкой.

Ребята активно обсуждали и даже частенько спорили на текущие «производственные» темы. Они действительно занимались научной работой в направлении репродукции человеческих клеток. Но одно дело – теория, а совсем другое – та совершенно нереальная задача, над решением которой они якобы трудились.

Майор Кюлер с некоторых пор стал периодически заглядывать в научную лабораторию. Присутствие посторонних создавало дополнительную нервозность, но воспрепятствовать нежелательным визитам никто не мог – майор был одним из первых людей в «Лебенсборне» и потому волен посещать любые помещения и контролировать все работы, производимые в его «хозяйстве».

Не сложно было заметить, что один из молодых ученых привлекает особо пристальное внимание майора – Дитмар Бауэр. Оскорбленное мужское самолюбие Кюлера пыталось отыграться за обиду доступными ему путями – придирки, замечания и идиотские вопросы майора, на которые Дитмар обязан был безоговорочно отвечать, доводили юношу до исступления. Возможно, это и было целью злопамятного майора – дождавшись, когда профессорский сынок сорвется или совершит какой-нибудь опрометчивый поступок, расквитаться с ним по всем счетам.

Ангела неоднократно предупреждала своего любовника, чтобы он был особенно острожен с ее неудачливым поклонником.

Для этого у нее был заготовлен хорошо известный психологам прием, которым она и поделилась с Дитмаром:

– В его присутствии думай о чем-нибудь приятном и старайся не концентрировать внимания на его словах, если он начнет давить на тебя с агрессией, представь себе, что между вами стеклянная стена, и его слова, ударяясь о твердую поверхность, рикошетом бьют ему прямо в лоб.