Белый гонец
Шрифт:
И тихо опускается рука.
Все здесь «О, кэй!» Так что ж на горизонте
Ищу я долго-долго облака?..
– Вот это совсем другое дело!
– Рита спрятала в сумочку телефон, и они медленно вышли из-за дома.
Шарик по-прежнему заливался лаем. Но лаял он теперь как-то по-другому, с остервенением, злобно и, даже не обращая внимания на Риту, совсем в другую сторону – туда, где стоял дом соседа.
– Ах, я растяпа! – стукнул себя по лбу Стас.
– Я ж про Григория Ивановича совсем забыл!..
И, коротко махнув на прощание девушке, бросился к разделявшему их дома забору…
4
Шарик задыхался от неудержимого лая…
Стас, не постучавшись, приоткрыл незапертую дверь соседского дома и осторожно позвал:
– Григорий Иванович!
Ответа не последовало.
Тогда Стас вошел в коридор и крикнул уже во весь голос:
– Григорий Иванови-ич!
Не дождавшись опять ответа, он прошел по всему дому, заглянул в келью и с облегчением отметил, что нигде не видно следов насилия и погрома.
«Странно!
– подумал он. – А где же он сам? Может, где-нибудь во дворе?»
Он выглянул в окно и тут же отпрянул, увидев вместо Григория Ивановича совсем другого человека. Прячась за деревьями, тот шел к деревянной баньке, темневшей в самом углу двора. Крепкая, сложенная из добротных бревен – она была гордостью Григория Ивановича. Но дело было не в этом, а в том, что человек был одним из охранников Молчацкого!
Стас выскользнул за дверь и осторожно стал следить за этим человеком.
Шарик задыхался от неудержимого лая.
– Да тише ты, и без тебя все вижу…– досадливо отмахнулся от него Стас, не замечая, что, прячась за теми же самыми деревьями, за ним следовал и второй охранник Молчацкого…
Так, крадучись, они втроем дошли до самой баньки, из которой слышались приглушенные голоса Григория Ивановича, дяди Андрея и еще кого-то… Стасу не было времени гадать, кого именно. Он обогнал удивленно взглянувшего на него первого охранника, ворвался в баньку и, увидев сидящих в уютной парилке Григория Ивановича, дядя Андрея и Юрия Цезаревича, закричал:
– Григорий Иванович! За вами охотятся! Скорей уходите отсюда!
– Да что это за игры в казаков-разбойников со старшими? – возмутился Юрий Цезаревич.
– Охотятся, говоришь? – Григорий Иванович, зажав ладонью то место, где был спрятан документ из Государственной Думы, словно в замедленной съемке начал медленно подниматься со ступеньки, еще медленнее сделал шаг к открытой двери… И тут Стаса кто-то быстро и сильно толкнул в спину. Он полетел вперед и уткнулся головой в мягкий живот охнувшего дяди Андрея.
В то же мгновение дверь захлопнулась, и наступила полная темнота.
– Ничего! – успокаивающим тоном сказал Григорий Иванович.
– Сейчас мы ее откроем.
Но дверь не поддалась. Даже после того, как на помощь Григорию Ивановичу пришел дядя Андрей, показалась лишь узенькая полоска света. Кто-то явно придерживал ее снаружи.
– Скорее!
– с натугой хрипел этот «кто-то» - Подтаскивай сюда бочку с водой… И бревно это тоже тащи! Подпирай им дверь! Вот так! Так! Все, попались, голубчики!
5
– Хоть бы форточку догадался сделать! – простонал дядя Андрей.
– Немедленно откройте!
Когда Григорий Иванович был заместителем губернатора области, говорят, подчиненные побаивались даже его шепота.
А тут, наверное, самый грозный крик, на который он был способен, не подействовал на охранников.
– Шуми-шуми, все равно никто не услышит! – засмеялись они в ответ.
– А еще лучше отдай нам сразу документик, и разойдемся с миром!
– Какой еще документик? Что за бесчинство такое? – возмутился Юрий Цезаревич. – И вообще, что это все значит?
Вместо этого где-то в углу послышались возня и бормотание Григория Ивановича:
– Подожди, у меня тут где-то огарок свечи был… Ага! Вот он… Андрюха, у тебя спичек нет?
– Откуда?
– А ну да, ты же здоровье у нас бережешь! Юрка, может, у тебя есть?
– На, держи!
– Ого! Зажигалка? Курить, что ли, начал?
– От такой жизни как не закуришь?..
Григорий Иванович чиркнул зажигалкой, поднес ее огонек к свече в консервной банке, и в парилке сразу стало светло.
Стас огляделся. Все как в обычных деревенских банях: деревянные полки, деревянные стены и большие булыжники в металлическом баке.
– Хоть бы форточку догадался сделать! – простонал дядя Андрей.
– Зачем? – удивился Григорий Иванович. – Когда я ее строил, сердце было в порядке, и делал все так, чтобы пар был на славу! Не баня – а крепость!
– Надо милицию вызывать! Да не ту, что в городе, пока они еще приедут, а нашего старшину!
– Сейчас!
– Стас с готовностью вынул из кармана телефон и ахнул: - А я, как нарочно, номер здешнего участкового выбросил… Да и все равно здесь никакой связи нет… - приглядевшись, сообщил он.
– Я же говорил – крепость! – со знанием дела постучал ладонью о стену Григорий Иванович.
– Да-да! – тут же послышалось из-за двери. – Вы хотите сказать, что уже согласны?
– Нет! – крикнул Григорий Иванович. – Я только хотел сообщить, что ничего у вас, негодяев, не выйдет!
– Значит, по-хорошему не хотите? Ну что ж…
За той стеной, где был бак, загрохотали шаги, послышался звук открываемой железной дверцы и звуки подбрасываемых в печь поленьев.
– Что они задумали? – встревоженно посмотрел на Григория Ивановича дядя Андрей.
– Попарить нас, кажется, захотели! – ответил тот и закричал: - Эй, вы! Мальчонку хоть пожалейте! Выпустите, говорю, его!