Белый гонец
Шрифт:
Стас с Леной взяли по тлеющему факелу и понесли к выходу.
– Да… - с уважением сказала, проходя мимо сторожа, Лена. – Знала я, что есть чудотворцы, но теперь… - она одобрительно покачала головой, - буду знать, что есть еще и чудодельцы!
7
Градова собралась, наконец, с мыслями и уже уверенно сказала…
На этот раз в большой комнате Григория Ивановича, хоть и была она весьма внушительных размеров и без мебели, что называется, яблоку негде было упасть. Узнав про попытку поджога храма, пришли даже те, кто еще вчера колебались и даже были на стороне Молчацкого. Дядя Андрей и тот примостился в самом углу у приоткрытого окна и, глотая на всякий случай таблетки, внимательно слушал всех. Все, кроме него, громко возмущались и требовали прекратить этот полный беспредел.
Старшина Зацепин встал и доложил:
– Тех, кто поджигал, я задержал, но заказчика, как водится в таких случаях, они не сдают.
– Так и без них ясно, кто он! – выкрикнула Наталья Васильевна.
– Этого я, к сожалению, к делу подшить не могу! – беспомощно развел руками старшина.
– Так что ж нам тогда делать?
Стас тоже слушал и предлагал что-то, увлеченный общим порывом сделать хоть что-то для спасения Покровки. Теперь уже он придерживал место для Лены, терпеливо выслушивая упреки, что расселся, как у себя дома, и подвинулся только тогда, когда та, наконец, появилась и села рядом.
– Ваньку избили! – первым делом шепнула она.
– Как это избили? – изумился Стас.
– За что?
– Да он папку у Молчацкого хотел выкрасть. Залез в мерседес, якобы для важного разговора, а сам схватил ее и бежать. Охранники, понятное дело, за ним. А разве от них убежишь…
– И что ж он теперь?
– Что-что… Лежит весь бледный, страдает… Но молодец, понял, наконец, кто есть кто и что есть что. Еще мало мне, говорит, за все, что я сделал!
Она замолчала, потому что отец Михаил встал и показал собравшимся людям конверт со штампом Государственной Думы.
– Вот тот документ, о котором я говорил вам вчера. Это из-за него, поняв, что теперь храм может помешать ему в выполнении своего чудовищного плана, послал поджигателей Градов. Как вы сами понимаете, теперь даже в храме хранить его небезопасно…
Отец Михаил посмотрел на сторожа Виктора, мастерившего на этот раз какую-то коробочку с проводками, и тот согласно кивнул.
– Поэтому я передаю его на сохранение Григорию Ивановичу.
Григорий Иванович принял конверт, спрятал в нагрудном кармане пиджака и заверил:
– Не беспокойтесь, буду беречь, как зеницу ока! Отсюда, - он постучал пальцем по груди, - вырвать его теперь можно разве что только с моим сердцем!
– Зря они так… - шепнула Стасу Лена.
– Почему?
– не понял тот.
– Так ведь – у нас теперь хоть и село, а порядки деревенскими остались. Через полчаса все будут знать, у кого этот бесценный для Градова документ…
Собрание продолжилось, но в нем уже было больше пустых разговоров, чем толку.
Григорий Иванович, посоветовавшись с отцом Михаилом, хотел уже распускать народ, как в комнату вдруг вошла красивая женщина. Перекрестившись на образа в святом углу, она направилась прямо к отцу Михаилу с Григорием Ивановичем.
– Вот… - сказала она и положила на стол несколько прозрачных папок с документами.
– Что это? – вопросительно поднял на нее глаза отец Михаил, а Григорий Иванович с нескрываемым интересом стал изучать содержимое папок.
– Это – купчии на все дома в Поцелуево, Клюево, Цаплино, частично - в Покровке… Я специально скупала их, делая это втайне от Молчацкого и… Градова, и вот теперь, накануне схода, решила принести их сюда.
– То есть вы хотите сказать, что вы…
– Да, я отдаю их вам. Может, хоть это сможет помочь спасти Покровку, храм и… могилу моего мужа. Если, конечно, можно называть монаха – мужем, пусть даже и бывшим…
– Так вы… - оторвавшись от бумаг, вопросительно посмотрел на нее Григорий Иванович.
– Да-да, Анастасия Семеновна Голубева… - подтвердила красивая женщина и, перекрывая возникший шум, громко сказала:
– Это я виновата во всем том, что случилось с Покровкой!
Все стали в недоумении переглядываться, и она объяснила:
– Когда Градов… этого я даже бывшим мужем не хочу называть, хоть он до сих пор считает, что я его жена… - с горечью усмехнулась красивая женщина.
– Когда он однажды увидел меня у могилы Васи… простите, отца Тихона, то решил, что раз и навсегда избавится от своей болезни!
– Какой еще болезни? – не понял отец Михаил.
– О, это давняя история! – грустно улыбнулась Градова. – Он увез меня от Васи… - Простите, мне так привычнее называть отца Тихона… - в Америку, пообещал золотые горы и действительно подарил их мне. Потом у нас родился сын. А у Градова началась новая болезнь, еще более страшная – ревность к отцу Тихону. И поверьте мне, основания для такой болезни у него были: потому что я никогда не переставала любить своего бывшего мужа и постоянно, каждую минуту не забывала о нем. Только два человека и существовали для меня на этой земле. Один уже недосягаемый, сначала в монастыре, а потом уже и на этом свете, и другой - мой ребенок – совсем рядом, которого, пользуясь этим, Градов превратил в заложника и из-за которого я вынуждена была делать все, что он требовал. Одного только я не смогла исполнить – не ездить больше на могилу в Покровку. И тогда он решил затопить ее.
– Вместе с храмом и всем селом? – послышались возмущенные голоса.
– Вот негодяй!
– Негодяй - это слово не для него, – с сомнением покачала головой Градова. – Тут нечто совсем другое. Для такого и слова-то подходящего нет. Просто – страшный человек. Я столько раз пыталась освободиться от него, но он всегда находил меня и, шантажируя сыном, ставил на место. Пока он не уйдет от меня сам, от него мне просто нет спасения…
– Ничего, скоро я помогу вам раз и навсегда избавиться от него! – раздался уверенный голос. Градова быстро повернулась и узнавающе прищурилась:
– Никита? Ты – здесь?!
– Как видите! – усмехнулся тот.
– Но… зачем?
– Чтобы убить Градова, - спокойно, словно речь шла о само собой разумеющемся, ответил Ник.
– И поверьте мне, обязательно добьюсь своего!
– Я тебе убью! Да за одни только эти слова… - вставая, начал было старшина Зацепин, но Градова жестом попросила его подождать:
– Постой, Ник! – сказала она. – Я не хочу освобождения такой ценой.