Белый гонец
Шрифт:
– Да… пока мы и сами не знаем… - замялся Стас.
– То есть, как это не знаете?.. – опешил ученый.
– Так я это и хочу сказать! Дело в том, что Ваня, едва найдя грамоту, сразу же потерял ее!
– Как это - потерял?!
– Ну, куда-то положил, а куда, сам не помнит! – Стас, не желая окончательно огорчать академика, не стал говорить всей правды.
Но волнению того и так уже не было предела. Куда только делось все его спокойствие.
– Пусть немедленно ищет! – гремела трубка.
– Подымите на ноги всех, но отыщите, найдите этот бесценный документ!
– Скажи, пусть уточнит - в цифрах! – подался к Стасу Ваня, но Лена чуть ли не силком оттащила его назад.
– Ладно! Хорошо! – как мог, попытался успокоить академика Стас.
– Отыщете, звоните в любое время дня и ночи! В любое место! – предупредил тот и, прежде чем попрощаться, заметил: - Первый раз, кажется, я готов выразить признательность технике за то, что она изобрела мобильную связь!
Разговор закончился, и Стас протянул телефон Ване.
– Что же ты не спросил у него самого главного? – накинулся на него тот.
– Какого еще главного? – не понял Стас.
– Ну… сколько такая грамота может стоить?
– А сам ты не мог догадаться? – посмотрел на него уничтожающим взглядом Стас.
– На мировых аукционах такие раритеты, как минимум, за миллион долларов выставляются. И это только их стартовая цена!
Ваня, услышав это, как угорелый сорвался с места и принялся метаться по комнате, словно ища выход…
– Что это с тобой? Ты куда? – изумился Стас.
– Как куда?! Немедленно искать эту грамоту! – закричал Ваня, замечая, наконец, дверь.
– Я с тобой! – рванулась к нему Лена.
– Сам справлюсь! – грубым жестом отстранил ее Ваня.
– В таком деле мне помощники и посредники не нужны…
– Боится, что ты на грамоту потом свою долю потребуешь! – шепнул Лене Стас и крикнул вдогонку другу: - Вань! А как же мы?
Ваня только рукой махнул – мол, делайте, что хотите, разве не видите, что мне теперь не до вас, - и выскочил из дома.
– И что же теперь будет? – растерянно оглянулась на Стаса Лена.
– Увидим! – сам еще не зная, как дальше быть, пожал тот плечами.
– В любом случае, у нас появилось время, чтобы повлиять на него и заняться спасением Покровки.
– А что мы с тобой будем делать сейчас?
– Как это что? – удивился Стас.
– Пойдем собирать информацию! Слушай, ну и богата же ваша Покровка…
– Во-первых, наша! – перебила его Лена. – А, во-вторых, чем же она богата?
– Приключениями, - кивком соглашаясь с ней, отозвался Стас. – Каждый раз в ней что-то случается, когда я сюда приезжаю. И вообще, тут всегда так, наверное, было!.. – покачал он головой и вместе с Леной вышел из дома, не забыв прихватить печать Мономаха…
4
Одно утешение было у Славки…
«Ага! Вот они - половцы! Сидят, как пни вдоль дороги… И чего не уходят? Кого ждут? И правда, странный какой-то набег! Самый злой хан во главе отряда, а больше шума, чем дела! Бр-рр… холодно как… Им хорошо – у них костер. Второй стог, наверное, уже дожигают. А один вообще целым оставили. Может, еще и на ночь здесь решили остаться? Не-ет, прав дед Завид, надо все точно узнать!»
Славко, пригибаясь, выбежал из леса и, прячась за кустами, стал подползать к сидевшим вокруг костра половцам.
Время от времени один из них вставал и, стягивая со стога большую охапку сена, подбрасывал ее в костер.
Кустарник закончился. Впереди были ручей, ива и снова кусты.
Славко улучил момент, когда в очередной раз пыхнуло от новой порции сена пламя, и перепрыгнул не замерзающий даже зимой ручей, задевая плечом закачавшуюся иву.
«Эх – заметят, всю жизнь оплакивать меня будешь!» - на ходу мысленно бросил он ей и залег в кустах, шагах в десяти от половцев.
Ветки мешали ему, но раздвигать их было опасно. Увидит Узлюк его заячью шапку, не будет разбираться, заяц это или человек. А поймет, что человек, еще хуже будет…
Славко поелозил на животе и улегся, наконец, поудобнее.
– Вот они, совсем рядом… Налима моего жрут! А запах-то какой…
Половцы, уплетая за обе щеки налима, похваливали хана с метким Узлюком, да еще и посмеивались над своим глуповатым товарищем, Тупларем. Тот, укрывшись одной конской попоной, весь синий от холода, сушил у костра свою простую одежду, категорически отказываясь есть человека-рыбу. Она больше подходила для бедняка, чем для воина: старый халат, дырявая овчина, мокрые сапоги и обмотки-портянки.
– А мне, что человека, что рыбу, что есть, что стрелять – все едино! – с набитым ртом хвастал Узлюк. Этот, наоборот, был одет в хороший полушубок, ладные порты, дорогие сапоги - во все наше, русское, наверняка снятое с убитых им же людей. И шапка у него была боярская. Ел он жадно, торопясь. Единственное, что мешало ему и заставляло морщиться, то и дело отводя в сторону нос, - это запах, который, курясь, шел от висевших на кусте портянок соседа.
«Первый раз в жизни, небось, ноги помыл!» – усмехнулся про себя сначала над беднягой Тупларем, а затем и над стрелком Славко.
А потом все внимание его переключилось на хана Белдуза. Светловолосый, с бородкой и усами цвета спелой пшеницы, он был без серебряного наличника. Утепленный изнутри мягким войлоком, тот лежал рядом.
Вот он, самый ненавистный враг - сидит прямо перед ним, в дорогих доспехах, с круглой бляхой на груди, а убить его не убьешь. Как?
Стрелой из лука Узлюка? Так до него еще добежать надо. И ослабил на время отдыха тетиву Узлюк. Сразу видно – опытный стрелок, у него даже один глаз все время прищурен, словно он постоянно ищет цель или прицеливается… Нет, стрелой никак не пойдет!
Тогда - саблей? Опять не получится - ведь налима греют над огнем на своих саблях, поганые. Погреют, погреют, потом нанижут на ивовый прут и опять жуют…
На елку, под которой они сидят, может, забраться и, прыгнув на шею хана, как рысь-пардус, перекусить горло?.. Но его самого еще до того, как на первую ветку залезет - и саблями, и стрелою…
Одно утешение было у Славки – хан то и дело морщился от боли в руке.
– Ядовитые зубы у этого рус-ского змееныш-ша, что ли? – даже прошипел он однажды, и Славко подумал о том, что знай он заранее, то дал бы перед этим укусить себя гадюке или наелся бледных поганок…