Белый гонец
Шрифт:
– Трус-сы!
– злобно прошипел Белдуз своему соседу. – С-сначала разузнать все, как с-следует надо, а уж потом решать!
– И что же ты предлагаешь? – усмехнулся тот, грызя баранью лопатку.
– Еще не з-знаю!
– огрызнулся Белдуз и громко сказал Ороссобе: - Дозволь мне с-самому с-спросить этих руссов!
– Да они и так уже вроде бы все сказали, но если хочешь – спрашивай! – разрешил тот и предупредил: - Но помни, это – мои гости!
Белдуз согласно кивнул и обратился к изгою:
– Скажи, князь! Ты с-своими ушами с-слыхал то, что произнесли твои ус-ста?
– Да, хан! Конечно! – клятвенно стукнул себя в грудь князь.
– И от кого ж-же?
– От самого Великого князя и Мономаха!
– Где?
– продолжал допытываться Белдуз.
– На их съезде!
– Это что ж-же, тебя, из-згоя, пригласили на с-съезд князей?
– Н-нет, - уже менее уверенно ответил князь. – Но я сидел у самого входа в шатер, где он проходил, и все слыхал!
– Ай-ай, какая оплошнос-сть Мономах-ха! – покачал головой Белдуз. – И про Корсунь тоже слых-хал?
– Чего не слыхал, того не слыхал, врать не буду.
– А говоришь, что всё! Люблю предателей, но ненавиж-жу их!
– снова шепнул соседу Белдуз и, продолжая свой расспрос, обратился теперь к купцу:- А ты откуда про Корсунь знаеш-шь? Тоже Великий князь рас-с-сказал?
– Нет, у меня есть знакомый ростовщик, - охотно принялся объяснять купец, - через которого Святополк дает под проценты займы киевским людям. Так вот у этого ростовщика есть другой ростовщик, который ему очень много должен, и мой ростовщик очень обеспокоенный, как бы его ростовщик не разорил его, после съезда князей, выказал мне свои опасения…
– Все яс-сно! Мож-жешь не продолжать! – остановил его жестом Белдуз и с полупоклоном повернул голову в сторону старого хана.
– Позволь попросить тебя кое о чем, хан?
– Проси!
Белдуз поднялся со своего места и, пройдя к главному хану, прошептал:
– Вели этим… с-своим гостям удалиться! Что им делать тут, когда решается с-судьба вс-сей Степи?
Ороссоба несколько мгновений подумал и, решив, что просьба Белдуза справедлива, объявил об окончании пира и приказал слугам проводить купца и изгоя в приготовленные для них шатры.
– Да проследите, чтобы наши дорогие гости ни в чем не имели нужды! – прикрикнул он им вдогонку.
– И жен своих попроси уйти, – продолжил Белдуз и, перехватив недовольный взгляд старика, пояснил: - Уж очень они любят то, что привозит им этот купец!
Главный хан нахмурился, но выполнил и эту просьбу Белдуза. Когда в шатре остались одни только ханы, тот спросил:
– Что они просят за с-свое предательство?
– Как всегда!
– пожал плечами главный хан. – Князь - помочь ему выгнать из города своего брата, чтобы сесть там на стол. А купец, известное дело что – золото!
– Ну, с князем мне все ясно, – презрительно махнул рукой Белдуз.
– А вот купец для чего пожаловал? Зачем нам надо знать про то, что Рус-сь пойдет на Корс-сунь?
Вошедший слуга молча подложил в огонь лепешки сухого верблюжьего навоза, смешанного для аромата с пригоршней высушенных прошлогодних трав. Ороссоба стал долго смотреть в очаг, на его синий дым и, наконец, задумчиво, словно бы нехотя возвращаясь в эту, по сути прожитую им жизнь, находясь как бы уже не тут и не совсем еще там, сказал:
– Выгод от его сообщения действительно много. Мы можем, например, известить ромеев о планах руссов – Корсунь все же их город! А можем сами, пока руссы будут стоять под крепостными стенами Корсуня, напасть на их оставшиеся без дружин княжества!
– Коней откормить сначала надо! – послышались возражающие голоса ханов.
– Какой может быть набег, если они едва держатся на ногах?
– Вот если бы руссы отложили свой поход на месяц-другой…
– Или бы корсунцы смогли продержаться такое время…
– А?
Но главный хан снова смотрел на костер и внимал только своим мыслям. Иначе наверняка бы услышал эти последние слова и заметил, как вдруг вспыхнули глаза хорошо услышавшего их Белдуза…
Очнулся он, только когда тот вновь с почтением окликнул его:
– Ну, что ты еще хочешь?
– устало спросил он.
– Прош-шу тебя, вели опять привести сюда русского князя! – уже не столько прося, сколько требуя, сказал Белдуз.
– Зачем?
– Я хочу задать ему один вопрос.
Главный хан бровью показал телохранителю на полог шатра, и не прошло минуты, как он привел изгоя, который, судя по его бледному лицу, приготовился к самому худшему… Тем более, что к нему, поднявшись со своего места, подошел самый страшный из всех половцев – хан Белдуз.
Но тот не стал доставать нож, которым степняки режут скот, пытают пленных или добивают раненых, а, наоборот, с делано-ласковой улыбкой спросил:
– С-скажи, а гонцов к князьям уже отправили?
– Да!..
– Эх-х! Ж-жаль… - огорчился Белдуз.
– Но не ко всем! – тут же добавил заметивший это князь.
– Та-ак, - погасший было взгляд Белдуза вновь оживился.
– Троих послали прямо с Долобского озера. А к остальным пошлют только завтра…
– Так-ак - та-ак!
– поощряя его взглядом, заторопил Белдуз.
– А к тем, кто совсем рядом, и вовсе третьего дня!
– Хорош-шо! Молодец! – обрадовался хан, узнав всё, что желал. – С-ступай обратно!
– Как! И это все? – удивился князь.
– А ты что еще хотел? В твоем шатре все то же, что здесь! Ведь приказано, чтобы ты ни в чем не нуждался! Или, мож-жет, ты хочешь вот это?
Белдуз взял со стола кусок сырого мяса, что половцы ели наряду с вареным, готовить которое научились у русских совсем в недавнее время, и поднес его прямо к лицу изгоя.