Белый гонец
Шрифт:
Они посмеялись, и Лена продолжила:
– На следующий день, это мне мама потом рассказывала, смотрит, а мы с Ленькой уже вокруг дома под ручку идем. У меня на голове вместо фаты белая тряпка из папиного гаража, сам понимаешь, вся в мазуте, а он из своей рогатки галстук-бабочку себе сделал… Шагаем так чинно, и оба марш Мендельсона поем…Смешно, правда?
Стас кивнул. Тут руки их встретились вновь, задержались на несколько мгновений, и Лена, вспыхнув, опустила глаза.
Стас не стал ничего ни говорить, ни объяснять ей. Глупо, конечно, было думать, что между ними хоть когда-нибудь может возникнуть что-то серьезное. К тому же, рано ей еще думать об этом, да и вообще… Просто он хорошо помнил ту боль, которую причинила ему его первая неразделенная любовь к Нинке, и никому не пожелал бы испытать ее тоже. Тем более Ленке.
Пауза явно затягивалась. Нужно было что-то сказать ей, но… что?
«Хоть бы Ванька, что ли, пришел!» - мрачнея, подумал Стас, и надо же такому: дверь тут же распахнулась, и весь грязный, усталый, с саперной лопаткой в руке, на кухню ввалился Ваня.
– Поесть что-нибудь есть? – с порога спросил он, бросая у входа рабочие рукавицы с лопаткой.
– Ого! 1914 год…– подняв ее и увидев выбитую на металле дату с двуглавым орлом, удивился Стас: - Откуда лопатка?
– Из лесу, вестимо! – отозвался Ваня, жадно глотая поданную сестрой картошку с хлебом. – Там этого добра – видимо-невидимо!
– Неужели еще с Первой Мировой войны сохранились? – удивился Стас.
– Зачем? У нас и в Великую Отечественную здесь бои шли… Ты же историк, сам должен знать: оружие-то и лопатки у нас старого образца поначалу были. Это уже потом «Катюши» и «Илы» пошли… Между прочим, «Катюши» именно в наших краях первый раз применили!
Зная, что им не миновать трудного разговора, они готовы были и дальше говорить обо всем, что угодно, но Ваня, судя по всему, куда-то очень спешил. И поэтому, решившись, он почти сразу же перешел к главному:
– Я слышал, ты уже все знаешь?
– Смотря, что ты имеешь в виду! – уклончиво ответил Стас. – Если то, что касается вашей Покровки – да!
– Ленка все выболтала? – с неприязнью покосился на сестру Ваня.
– При чем тут Ленка… - невозмутимо пожал плечами Стас.
– Григорий Иванович рассказал!
Ваня с нескрываемым упреком посмотрел на него:
– Ты же мне слово дал не выходить никуда!
– А я и не выходил. Он сам ко мне пришел. Еще вчера днем. Ну, а потом, когда ты, убегая за грамотой, разрешил делать все, что хочу, я уже сам зашел к нему вечером…
– Вот про этот вечер мне и сказали… - Ваня помолчал и тихо спросил: - Стало быть, ты уже все знаешь?..
– Да…
– И что – осуждаешь, конечно?
– Да нет… Просто пытаюсь понять!
– «Просто»… - язвительно покачав головой, передразнил Ваня и предложил: - А ты, чтобы понятнее было, поставь себя на мое место! Ну сам посуди: когда мне еще представится случай так заработать?
Стас открыл было рот, чтобы возразить, но Ваня не дал ему и слова сказать:
– Тебе хорошо, ты в Москве, и отец у тебя академик! Живешь, можно сказать, на всем готовом. А мне самому в жизнь пробиваться надо. Я тоже хочу с удобствами и в уюте пожить. Одеться, как следует…
– Ну, положим, одет ты сейчас так, как не всякие и в Лондоне позволить себе могут! – усмехнулся Стас. – И телефону твоему, поверь, бизнесмены и те позавидуют!
– Да разве же дело только в этом? – поморщился Ваня. – Мне ведь отца еще вылечить надо. Одна ампула, чтобы вшить ему, чтобы не пил, знаешь, сколько стоит? Дом новый купить… Ленку вот еще выучить на человека!
– На человека не учатся, им – становятся! – заметила Лена, но Ваня лишь отмахнулся от нее и продолжал:
– Потом я дело свое хочу начать, чтобы ни от кого не зависеть. И, как говорится, всегда свой кусок хлеба с маслом иметь. Нам же ведь Господь не зря дал земные блага?
– Правильно, дал, - согласился Стас.
– Но, как я понимаю, чтобы они не удаляли нас от Него, а наоборот, приближали к Нему. И уж во всяком случае, не закрывали Его от нас!
– А кто тебе сказал, что я собираюсь закрываться? Я ведь не только бизнес свой поднять хочу, но и благотворительностью заниматься! Малоимущим, больным потом помогать!
– горячился Ваня
Стас терпеливо дослушал его и тихо спросил:
– Ну хорошо, это когда-то, потом… А сейчас? Вань, ну а как же сейчас - Покровка?
– Что Покровка?
– сразу насупился Ваня. – Ну, будет отсюда верстах в сорока, всего-то и дел!
– И это допустим! – опять согласился с другом Стас.
– А храм?
– И храм новый построим! – принялся с жаром обещать тот.
– Поменьше, правда, конечно… Но все равно сейчас на службы всего человек десять ходит. А новый еще красивей сделаем!
– А… как же могилка отца Тихона?
– Тоже решаемо – перенесем!
– Его прах – да… - не очень охотно кивнул Стас.
– А как же с могилами твоих святых бабушки и дедушки, бабы Поли, деда Капитона, наконец, всех твоих предков?
– Так ведь мы молиться за них будем. В вечные помянники по монастырям запишем! Милостыни раздадим! Ведь на кладбище что – прах! Нам главное не о теле, а о душе думать надо!
– Ты хоть сам-то понял, о чем сказал? – покачал головой Стас.
Ваня исподлобья покосился на него и ничего не ответил.
Стас внимательно посмотрел на него:
– Отец Макс… то есть отец Михаил хоть знает, что ты тут творишь?
– Не творишь, а тваришь? – вставила Лена.
На этот раз Ваня даже не обратил на нее никакого внимания.
– Да ты что! – испуганно замахал он руками. – Он же меня тогда сразу анафеме предаст! И вообще при чем тут отец Михаил? Это мое личное дело, мой бизнес, который сейчас приветствуется в государстве.