Чтение онлайн

— Зачем я это спросила? — вздохнула Саша. — Лучше бы я этого не знала.

— У тебя все будет хорошо, Сашка, — ответил Максим. — Найдешь себе обеспеченного молодого человека, с зарплатой выше среднего, с квартирой и машиной.

Саша отвернулась к стене и закрыла глаза. За два года Максим уже не первый раз говорил ей такое. И каждый раз ей хотелось его ударить. Чтобы замолчал, чтобы не говорил глупостей. Но в этот раз ей не хотелось спорить.

— Так и сделаю, наверное, — в полусне прошептала Саша.

Максим ушел домой утром в воскресенье. Саша закрыла за ним дверь, вернулась в комнату, легла на смятую постель и пролежала три часа. Так происходило каждый раз, когда он уходил. Саша падала на кровать и лежала без сил с закрытыми глазами. Ей казалось, Максим уносил с собой половину ее самой, а внутри медленно расползалась бесконечная черная дыра.

Придя немного в себя, она шла в душ, одевалась и выходила на улицу, или шла к кому-нибудь из подруг — лишь бы не оставаться одной в квартире, где все еще напоминало о Максиме.

Чашка, из которой он утром пил кофе на кухне. Пакет скисшего молока, которое надо выбросить. Влажное махровое полотенце в ванной, которым он вытирался. Оно все еще пахло его волосами. Старый шерстяной плед в клетку — на полу на балконе, прошлым вечером они долго сидели там и разговаривали. Два бокала со следами красного вина — там же. Пустая бутылка рядом.

Максим провел в этой квартире всего двенадцать часов, но оставил так много следов, будто месяц жил там. Саша старалась не возвращаться как можно дольше.

Глава 4

В тот август Алексеевы уехали отдыхать в Юрмалу. Большой кирпичный дом в ста двадцати километрах от Москвы пустовал почти все лето, поэтому Владе предложили пожить там пару недель, и даже разрешили взять с собой друзей, чтобы нескучно было. Лишь бы только дом не спалили.

Сначала уехали втроем. Влада, Сережа и Аня. Два с половиной часа на электричке в Горьковском направлении. Прятали пиво в бумажные пакеты, пили и смеялись так, что другие пассажиры старались отсесть от них подальше, как только появлялись свободные места. На этот раз Аня взяла с собой ноутбук.

Деревня на берегу Клязьмы была со всех сторон окружена сосновым лесом. Старые деревянные домики с резными наличниками стояли здесь вперемежку с новыми, современными коттеджами, которых с каждом годом становилось все больше. Воздух сухой и свежий. Пахло травой. Вдоль песчаных дорог росли простые малиновые цветы с пятью лепестками. Аня сорвала один и долго его разглядывала.

— Никогда таких не видела, — сказала Аня. — Как они называются?

— Это полевая гвоздика, — ответила Влада. — Обожаю их. В детстве мы их называли «часиками».

— Почему?

— Ну смотри, тут все просто. — Влада аккуратно сжала основание цветка двумя пальцами. Пять лепестков двигались, скрывались один за другим, почти как стрелки в механических часах. — А еще есть «мыльники», — рассказывала Влада. — Видишь, вот эти мелкие белые цветочки? Они пахнут сладким детским мылом. Особенно после дождя. Оно лекарственное. Еще говорят, что отвар из него пенится, как мыло.

— Откуда ты все это знаешь? — спросила Аня, нюхая белый цветок. Он и вправду пах мылом.

— Я просто обожаю цветы, — сказала Влада. — А полевые вообще моя любовь. Когда будем собираться домой, наберем с собой по букету.

— Я с детства не собирала букеты.

— Зря, — улыбнулась Влада. — Девушке нужно хотя бы раз в год собирать букет полевых цветов. Просто потому что это красиво.

Ане было хорошо, как никогда раньше. Даже еще лучше, чем на море в прошлом месяце. Для полного счастья не хватало только Антона рядом. Он работал и обещал приехать рано утром в субботу — то есть, через три дня.

Вообще Аня не любила ездить на дачу. Единственной деревней, которую она знала, был поселок недалеко от Сергиева-Посада. Ей там не нравилось. Каждый раз, когда она приезжала, небо затягивалось тучами и начинались долгие дожди. Да еще приходилось помогать в огороде. Поливать грядки, рвать сорняки, собирать колорадских жуков с картошки, окапывать старые яблони, собирать граблями сухую траву, чистить дорожки к сараю, бане, туалету и помойной яме. Аня приезжала на пару недель и друзей завести не успевала.

Здесь же все было по-другому. В первый вечер Влада повела Аню и Сережу гулять. Они вышли на асфальтированную дорогу на краю деревни и шли около десяти минут, сквозь лес. Навстречу иногда выезжали редкие машины. Справа шумели электрички. Сначала дошли до небольшого карьера. Дачники таскали отсюда песок для своих участков. По краям обрыва росли старые сосны. Их мощные корни торчали из рыжего песка уже десяток лет, а сосны все стояли и шумели, как ни в чем ни бывало. Ни сохли, ни падали. Сильные, крепкие, живучие. Аня завороженно смотрела на этот вид и не могла описать, что чувствует. Но одно она могла сказать точно. Ей здесь нравилось. Сквозь шорох леса доносился шум воды.

— Что там? — спросила Аня, кутаясь в кофту и отгоняя рукой комаров.

— Сейчас увидишь, — сказала Влада. — Пойдем.

Влада взяла Аню за руку и повела за собой. С правой стороны дороги была тихая заводь, заросшая ряской. С левой стороны был небольшой пруд с темной водой. Потоки желтой воды из двух каменных труб шумно падали вниз, образуя пышную пену.

— Местный водопад, — объяснила Влада.

Чтобы подойти ближе к пруду, нужно было спуститься в овраг. Влада и Сережа спустились первыми. Аня шла за ними. Опустила руки в воду. Ледяная. А вместо песка — мелкие гладкие камни. Рыжие, серые, желтые, черные. Почти галька с моря.

Много лет назад под дорогой сделали трубу. Река текла из леса, протекала под дорогой и собиралась в небольшой мутный пруд, а после текла дальше в лес, чтобы через несколько километров соединиться с Клязьмой, недалеко от дома, где они остановились на две недели.

Сережа набрал воды в ладони и вылил Владе на ноги. Та закричала и отвесила ему подзатыльник, а после поцеловала в макушку. Аня смеялась вместе с ними. Если бы у нее не было Антона, она бы чувствовала себя совсем неловко рядом с ними. Скорее бы выходные, и он приехал.