Чтение онлайн

Наконец, улица выпрямилась. Удерживая ту же скорость, что и у «мазды», Виталий довольно спокойно катил следом. Врач ехал уверенно, умудряясь больше на светофорах не останавливаться. Окраину проскочили незаметно. Транспортная развязка и город остались позади. Широкое ровное шоссе уходило вдаль. «Мазда» прибавила скорости, но не разгонялась выше положенных девяноста. Оно и понятно: встречные настолько усердно мигали фарами, предупреждая о спрятавшихся где-то дэпээсниках, что желания разбираться, а после все равно платить штраф ни у кого не возникало. Вскоре возле очередной развязки Виталий действительно увидел желто-синюю иномарку со стоящим рядом человеком в форме. Радар непрерывно следил за приближающимися автомобилями.

Едва миновав пост, «мазда» словно прыгнула вперед. Разрыв увеличивался прямо на глазах. Виталий запаниковал, но некоторое время спустя стрелка спидометра замерла на отметке сто двадцать, и разрыв перестал увеличиваться. Потихоньку догоняя серебристый автомобиль, он немного успокоился, потому что его практически перестали обгонять, можно было предположить, что здесь это оптимальная скорость. Только редкие «жигули», ведомые дядьками пенсионного возраста, тащились со скоростью девяносто – сто, остальные придерживались отметки сто двадцать. Несколько раз Виталий пытался увеличить скорость, но, даже сократив разрыв, не рисковал. Движение на шоссе все же оживленное, и остановить мощную быстроходную машину на «жигулях» не под силу. Оставалось терпеливо катиться следом. Все больше удаляясь дальше от города, Виталий с некоторой тревогой посматривал на датчик уровня топлива. У заморских авто баки несравнимо вместительнее. Хватило бы топлива! Минут через двадцать «мазда» начала сбрасывать скорость. Впереди замаячил указатель с названием, ничего не говорящим Виталию. Поселок показался достаточно большим. На первом же перекрестке серебристый автомобиль свернул влево. На пустое шоссе, что, слегка изгибаясь то вправо, то влево, зазмеилось среди пустых, уже вспаханных на зиму, полей куда-то вдаль. Дорожка теперь пошла уже не такая бархатная, как предыдущая. Погрохатывая подвеской, жигуленок петлял среди выбоин и свежих лапиков на асфальтовом полотне. Впрочем, иномарка тоже не показывала чудес скорости.

Виталий решил дождаться конечной точки поездки и принять окончательное решение на месте. Атаковать сейчас было по меньшей мере глупо. Только попытайся он приблизиться вплотную, «мазда» тут же оторвется, сбросит его с хвоста, и поминай как звали!

Ждать пришлось недолго. Большая, по-видимому, зажиточная деревня раскинулась перед ним. Иномарка уверенно, словно по собственной вотчине, прокатилась по улицам и направилась на застроенную вполне добротными домами окраину. Чувствуя, что вскоре она остановится, Виталий решил не бросаться с головой в омут, а притормозить и выждать. Когда «мазда» свернула на тупиковую, ведущую в чистое поле улочку, он проехал за ближайший дом и заглушил мотор.

Сев в глубокое удобное кресло, Мария защелкнула ремень, сложила руки на коленях и улыбнулась. С тех пор как она перебралась на переднее сиденье, поездки ей стали нравиться еще больше. Раньше она сидела сзади и большей частью отмалчивалась, когда Георгий начинал с ней разговаривать, да посматривала в окно. Но с недавних пор все изменилось! Получилось просто и обыденно. Он остановился прямо на улице, заметив Марию на остановке. Раздумывать было некогда, Георгий распахнул переднюю дверь и приглашающе помахал рукой. Мария юркнула на предложенное место. Машина рванула в поток. Георгий коротко напомнил: «Ремень!» – и, перестроившись в другой ряд, уже спокойно сказал:

– Привет! Странное время для прогулки. Домой не торопишься?

– Нет, прошлась по магазинам, но так и не выбрала плитку для ванной. Теперь свободна!

– Нет желания прокатиться и отведать отменных шашлыков? – спросил Георгий, уже сворачивая на проспект, ведущий к выезду из города.

– Ты уже, по-видимому, все решил за меня! – рассмеялась Мария.

Георгий посмотрел на нее тогда как-то странно, немного удивленно и в то же время с восхищением. Мария почувствовала, как по телу прокатилась теплая волна. Приятная и ласкающая. Впервые в жизни она осознала, что может быть желанной! Всего несколько месяцев назад, войдя в кабинет заведующего отделением городской психиатрической больницы, она ощущала себя жалкой и никчемной, а тут вдруг такое! Не зная, как реагировать, Мария уставилась в окно. Мимо проезжали другие автомобили. В них сидели люди, мужчины и женщины, казавшиеся ей совсем недавно существами из иного мира. Мира, где нет необходимости считать каждую копейку, где нет привычных бытовых забот, где мужчины преподносят своим женщинам подарки. А те благосклонно их принимают. За всю свою жизнь единственными подарками, которые она получала, были цветы и конфеты, да и то в основном от него. Лучше бы ничего этого не было! Ни цветов, ни конфет! Потому что закончилось все гадко и больно! Но теперь она станет другой! Никогда больше ни один мужчина не прикоснется к ней! Она не позволит этого сделать! Лучше уж жить одной, свободной и независимой. Недаром именно в этом ее убеждали и Марина, и Алена. Вернее, говорили они не совсем так. Они утверждали, что женщина должна обладать правом на собственное мнение, взгляды, должна быть красивой и счастливой. Не зависимость и свобода оставались как бы за кадром. Обе они, замужние дамы, понимали свободу несколько своеобразно. Мария тонко чувствовала, что обе женщины стараются не расстраивать своих мужей. Не позволяют себе ничего лишнего и сами ограничивают предоставленную им свободу. Было очевидно, что и та и другая предпочтут вечер провести с мужем, нежели с подругами. И постоянные звонки, не с целью проверить, где находится благоверный, а лишь от желания напомнить о себе, о том, что она скучает. Для Марии это было несколько странно, но она согласилась с особенностями влюбленных женщин. Удивляло и радовало ее еще и то, что обе до сих пор были влюблены в своих мужчин, и те платили женам той же монетой. Раньше Мария была убеждена, что любовь и романтические отношения заканчиваются за порогом ЗАГСа. Как выяснилось, не у всех. Есть исключения!

Вырвавшись на шоссе, Георгий прибавил скорости, и ветер запел в распахнутом люке. Приглушенный до сей поры звук мотора стал громче, шелест шин превратился в непрерывный гул. Разговаривать стало невозможно. Георгий потянулся было к кнопке, но Мария коснулась его руки, чтобы не позволить закрыть люк. В тот миг, когда ее пальцы прикоснулись к руке Георгия, между ними словно проскочила электрическая искра! Марию ощутимо тряхнуло. Она растерянно посмотрела на Георгия, на их руки, сомкнувшиеся в нелепом, странном рукопожатии, снова на Георгия. Он держал руль левой рукой. Губы плотно сжаты. Глаза, сузившиеся, прищуренные, уставились в какую-то далекую точку на пустынном шоссе. Лицо закаменело. С ним что-то произошло! Мария попыталась высвободить пальцы из руки Георгия, он некоторое время не отпускал, затем рука его разжалась и вернулась на рулевое колесо. До развязки они ехали молча, каждый в себе снова и снова переживал внезапный порыв. Только свернув, Георгий медленно произнес:

– Прости, я не хотел тебя напугать!

– Все в порядке! – чужим, странно хрипловатым голосом ответила Мария, не поворачиваясь в сторону Георгия. – Ты всегда ездишь так быстро?

– Я как тот горячий финский парень, которому лень снимать ногу с педали газа.

Затормозив так, что гравий веером сыпанул из-под колес, Георгий остановил машину. Из небольшого домика, стоящего позади череды дымящих мангалов, выглянул среднего роста, темноволосый, с сильной проседью и просто фантастически огромным носом мужчина.

– Здравствуй, Араик-джан! – приветствовал его Георгий.

– Вах! Гоша-джан! Здравствуй, дорогой! Покушать приехал? Заходи, дорогой! Вах! Какая женщина! Просто красавица! – с сильным армянским акцентом рассыпался в любезностях хозяин.

Проводив к столику под раскидистой сосной, Араик усадил прибывших как самых дорогих гостей, тут же принес холодный сок в графине, огромное блюдо со свежей зеленью, тарелку с настоящим армянским лавашом.

– Только мясо придется подождать! Сам понимаешь! – извинился Араик.

– Ничего, Араик-джан, мы не спешим. Сыр у тебя есть? Неси.

– О чем речь, дорогой! Сейчас жена нарежет! Только вчера получил! Настоящий армянский, овечий! Пальчики оближешь!

Едва он ушел, Мария с удивлением посмотрела на Георгия. Тот только весело, по-мальчишески пожал плечами. Мол, он не виноват, что его все знают.

Шашлык почему-то оказался с ребрышками и к тому же сдобренный таким количеством тонко нарезанного маринованного лука, что она поначалу опешила. Только попробовав, поняла, в чем дело! Удивительное сочетание необыкновенного сладковатого лука, нежного мяса и ароматного, непривычно розового сыра произвело просто волшебный эффект. Она не могла остановиться.

– Заказать тебе бокал вина? – спросил Георгий, но Мария только что-то невнятно промычала.

– Понял! – рассмеялся Георгий и, подложив в ее тарелку солидный кусок баранины, скрылся за дверью домика.

В тот вечер Марии действительно было удивительно легко и приятно. Вино слегка вскружило голову, восхитительное мясо, приготовленное на углях, просто поразило, а внимание и забота Георгия превзошли все мыслимые и немыслимые ожидания. С того дня она всегда теперь садилась рядом с ним, чтобы чувствовать себя не случайной пассажиркой красивой машины, а если и не хозяйкой, то женщиной, осознающей свое право!

Маша понимала его. Всегда такая нежная, мягкая, улыбающаяся. Виталий помнил, как она укладывала его спать, целовала теплыми ласковыми губами, пахнущими почему-то молоком и медом. Этот запах, такой успокаивающий и откровенно дразнящий, остался в памяти на всю жизнь. Она всегда понимала его. Сидела ночами напролет рядом, когда он болел, а в детстве болезни преследовали Виталия непрерывно. Подносила к иссушенным высокой температурой губам чашку с травяным отваром, поправляла сбившуюся подушку. Мать не часто появлялась в спальне сына. Хватало иных забот. Как-никак жена хозяина единственного крупного предприятия в городе. Приемы, банкеты по любому случаю, массажистки, парикмахерши. Естественно, на единственного сына времени совершенно не оставалось. Нельзя сказать, что Виталий был чересчур болезненным, частенько он попросту хотел болеть, чтобы о нем, маленьком и беззащитном, кто-то заботился. Только растила его отнюдь не мать, а мягкая и добрая Маша. Мать требовала, чтобы он обращался к ней по имени-отчеству, но Виталий упрямо называл ее просто по имени. Было в нем что-то чарующее, нежное. Как и сама девушка. Даже подростком он любил прижаться к ее пышной налитой груди, и тогда странное волнение охватывало его. Что-то неясное, но такое жгуче-прекрасное вдруг накатывало, заставляло, дрожа от желания, касаться напряженного соска под легкой тканью ночной рубашки. Маша, задорно смеясь, отводила руку мальчика. И понимающе улыбалась. Нет, она так и не согласилась лечь с ним в постель. Но когда она принимала ванну, Виталий тайком подсматривал за ней и, закусив губу, до боли сжимал напряженную плоть. Неосознанно, но оттого не менее страстно, он желал близости с этой девушкой. Ах, если бы она тогда уступила ему! Но нет! Отец перешел дорогу! Виталий узнал об этом случайно, тогда Машу прогнала мать. Виталию уже исполнилось тринадцать, и о многом он уже догадывался. По крайней мере, что могут делать мужчина и женщина в постели, представлял себе пусть не детально, но достаточно реалистично. Благо у отца в кабинете хранилось много видеокассет с фильмами откровенного содержания.