Бездна.
Шрифт:
Да ходят тут любопытные, да ладно – просто сами по себе, эти на свой страх и риск идут, как правило, подготовленные, со связью, оборудованием. Гораздо хуже, когда местные собирают группу туристов за деньги и начинают показывать красоты подземного мира, которые небезопасны для исследования, следовательно, и для прохождения туристических групп. Спелеология – это, брат, не экзотика, а наука.
Сидоров взял со стола лист бумаги, сложенный в четыре раза, развернул его и показал Кулешникову: – Смотри, какие породы здесь, у нас под ногами. Пещера, которая появилась, со слов мальчишек, совсем недавно, просто не могла здесь образоваться. Или, по крайней мере, естественным путем – только если это спровоцировано как раз укладчиками плитки. Но маловероятно, ты понимаешь? И не кажется ли тебе, что эта пещера рукотворная?
Из сообщений новостных агентств: «С любопытным природным феноменом столкнулись жители боснийской деревни Саника. За одну ночь они лишились пруда, обитавших в нем рыб и деревьев, которые росли вокруг. Местные жители сравнивают провал грунта, поглотивший пруд, с фантастическим фильмом. Теперь на месте водоема диаметром 20 метров и глубиной 8 метров – бездна, которая продолжает расширяться.» (2013)
По этой дороге уже мало кто ездил. Великолепная аллея, круто сворачивающая в обрамлении ровных сосен к просторному двору, потихоньку зарастала кустарником, сужаясь и теряя свою нарядность. Сам двор, посыпанный мелким гравием, наводил на мысли о том, что хозяева внезапно просто исчезли, не оставив и следа своего присутствия. Однако на самом деле все было с точностью до наоборот: хозяева просто велели содержать поместье (только так можно назвать прекрасную богатую дачу в этом заповедном месте) в порядке, чтобы всегда можно было принять внезапных гостей. Здесь сейчас оставался небольшой штат обслуги. Разумеется, охрана была посменная, все сотрудники из военных, отлично подготовленные мужчины среднего возраста. Кроме того, постоянно здесь жил начальник охраны, фактически днем и ночью наблюдая за жизнью в поместье. Еще в доме проживала семейная пара, немолодые супруги. Она занималась кухней и поддерживала порядок в доме, а он ухаживал за участком, следил за состоянием бытовой техники в доме, а также системой отопления, коммуникаций, и при малейшей неисправности должен был вызвать специалистов. За связь отвечал начальник охраны. Время от времени приезжали уборщики, обязательно с сопровождением, да и вообще все движение на дачу и просто мимо контролировалось охраной.
Эта дача в разговорах называлась «объект 34» и была под усиленным контролем местного РОВД. Нельзя сказать, что это был настоящий дворец, но уровень комфорта и обилие современных чудес техники делали пребывание на даче приятным. О даче в райцентре слышали многие, но знали подробности только те, кто по долгу службы был осведомлен. Любая мелочь, происходящая на этой закрытой территории, была предметом для изучения. Начальник охраны, а по сути – директор объекта 34, Всеволод Михайлович Крапивин, получил известие от охраны, что опять сильно спала вода, обнажив берег реки. Берега в этом месте были пологие, и даже небольшое понижение уровня воды было очень заметно, прекрасные луга превращались в грязные хляби, и береговая линия, так привлекавшая своей декоративностью, выглядела просто серой каймой вдоль воды. Крапивин кивнул, не высказав беспокойства, так как сама по себе новость не была из ряда вон выходящей, но спустя полчаса позвонил по телефону на Угличскую ГЭС одному инженеру, который был непосредственно связан с дачей некоторыми обязательствами.
Здравствуй, Петр Константинович, дорогой, это тридцать четвертый.
Здравствуйте, Всеволод Михайлович, как дела?
Спасибо, дела идут своим ходом. Ты скажи, что у вас опять за сброс такой? Не понимаю, сейчас-то зачем?
Какой сброс, о чем вы? Нет никакого сброса, сами в дефиците. – ответил инженер.
У меня доложил сотрудник, что метра на четыре вода ушла, это только от вас может быть.
Петр Константинович быстро и громко заговорил: – Да я уже устал отвечать на звонки! Если бы только от вас… Не было у нас сброса, наоборот, пришлось перекрывать отводы, воды мало, шлюзы очередь собрали, не знаешь, как работать. Такая петрушка уже неделю, и никто не может объяснить. Не мы это, точно не мы!
Крапивин спорить не стал, только коротко сказал в трубку: – Ну ладно, понял, у вас сброса не зафиксировано, – и потер лоб. Затем взглянул на монитор, показывающий небольшую аккуратную тропинку за домом, убегающую в лес, поднялся, нажал пару кнопок на пульте у стола и вышел через заднее крыльцо. Там его уже ожидал охранник, поздоровался и выжидательно посмотрел на Крапивина.
Пойдем, сходим на бережок, – сказал Крапивин.
Они отправились в путь. Со стороны тропинка была абсолютно дикая, но через несколько метров они уперлись в «простую» калитку в заборе, над которой была закреплена камера. Крапивин коснулся пальцем пластинки на косяке, и калитка открылась. Они пошли дальше по тропинке, к берегу. Действительно, берег оказался значительно дальше своей привычной линии, настолько, что к воде было невозможно подойти из-за ила. Крапивин брезгливо переступил хлюпающими в грязи туфлями и пошел обратно. По дороге он посматривал по сторонам, но ничего необычного не увидел. Вернувшись в дом, обошел все помещения, но это в общем-то было частью его обычной рутинной работы. Все коммуникации в доме функционировали, персонал, как всегда, немногословно отчитался о текущих делах, все шло своим чередом. Он на всякий случай составил отчет и отправил в службу охраны начальнику с упоминанием, что согласно запросу на ГЭС планового сброса воды не было. Потом подумал и присовокупил метеосводку: дождей за последнюю неделю тоже не было. В конце концов, природные явления нам не подвластны.
В спокойной обстановке, без особых происшествий заканчивался рабочий день у Николая Семеновича Криворучко, начальника районного отделения ГИБДД. Он собирался еще раз просмотреть сводку перед отправкой в область и поехать домой, где его ждал праздничный ужин: у жены день рождения, да не просто обычный, а юбилейный. Приедут родные, натащат подарков, станут говорить речи… Он не особенно любил эти многолюдные семейные сборища, которые за много лет просто-напросто приелись. Снова раздвигать стол, доставать из-за кресла коробку с дополнительной посудой – повседневной не хватает, да и жена всегда хочет видеть на праздничном столе не разномастные простые тарелки и приборы, а что-то похожее на сервиз. По правде говоря, полный сервиз набрать не получалось уже не первый год, и каждый раз после очередного семейного праздника муж с женой планировали докупить вот таких тарелок и вот такие бокалы, а в следующий раз история повторялась.
Нынче Николай Семенович нарочно тянул время, чтобы сократить время пребывания за столом. Он понимал, что его отсутствие будет принято как неизбежность – дескать, служба, вот никак не мог вырваться, а так стремился… Нет уж, пусть сами все организуют, столы эти самые, рюмки-ложки… Жена с утра уже на взводе, да еще накануне с ней невозможно было разговаривать… Вздохнув, Криворучко взял сводку и отправился к своему заместителю Букину.
В кабинете у Букина сидела его симпатия – Александра, сдобная веселая дамочка, глядя на которую Криворучко ловил самого себя на нескромных мыслях. Ну просто невозможно было спокойно смотреть, как она движется, проходя по коридору к этому своему Букину, слегка покачивая бедрами и посматривая по сторонам из-под ресниц. После каждого такого прохода в тех кабинетах, где двери были открыты, можно было на спор измерять температуру – градус повышался тем сильнее, чем больше была концентрация холостых сотрудников. Или таких, как, например, Зайкин – он хоть и числился женатым, но ходок был еще тот…
Криворучко кашлянул и вошел в кабинет. Александра приветливо поздоровалась, заместитель поднялся было, но обратно сел под добродушное махание ладони начальника.
Да ладно тебе, сиди. Что тут у вас нового, друзья мои?
Все спокойно, без происшествий, Николай Семенович, сводку читал, – доложил Иван Геннадьевич Букин.
А ты, Александра, что можешь доложить, – обратился Криворучко к женщине.
Все так же улыбаясь, она посмотрела сперва на Букина, потом на Криворучко. Потом немного лениво и будто нехотя заговорила, глядя в стол: – Ну а у меня все как обычно, Петрович, что сорока на хвосте принесет, то и имеем.
И что же нынче мы имеем? – Он присел напротив, довольно близко, заметив, что Александра сегодня одета в ту самую полупрозрачную блузочку с дразнящим глубоким и узким вырезом. Заглянуть туда – большой соблазн, тем более что хоть и считается Александра признанной женщиной зама, но он все равно подчиненный и возразить против взглядов не может. Вот если бы кто-нибудь руками бы полез, тут бы он, наверное, не стерпел, а так… Криворучко хмыкнул и перевел взгляд на порозовевшее лицо девушки.
Она немного помедлила, взяла со стола ручку, повертела в руках. Мужчины смотрели на нее молча, но не без удивления. Александра вообще-то не отличалась робостью, всегда говорила смело и порой даже несколько фамильярно. Сейчас она вела себя как школьница на экзамене. Эта ее неуверенность вдруг насторожила Криворучко. Он крякнул, двинул стулом и повернулся к Букину: – А что она тебе успела рассказать? Ну, давай, выкладывай!
В общем, я думаю, что это полная чепуха, – задумчиво произнес заместитель, – но кое-какие нестыковочки имеются, и чем их больше, тем интереснее.
Ты хочешь сказать, что я не знаю чего-то, что вы уже обсуждали?
Да похоже на то, Семеныч, уж не стал на прошлой неделе докладывать, думал – обойдется, если что еще выплывет, тогда будем говорить. А сейчас, похоже, выплыло.
Давайте я с самого начала расскажу. – Александра вдруг бросила ручку, которую крутила в руках, и заговорила странным монотонным голосом, с паузами и заминками, как будто специально для того, чтобы слушатели ничего не упустили. – У нас тут одна бабка дом продала на краю деревни, старый, большой дом. Купил мужик приезжий, искал, чтобы крепкий был, без ремонта чтобы можно было обойтись еще несколько лет, а я так думаю, просто с краю ему нужен был домик. Привез жену, она теперь там живет, а он работает, они не на пенсии еще, нестарые. Говорили – она болеет чем-то, вроде астмы, нужно в деревне на воздухе жить, вот, мол, он для нее и купил.
А чей дом-то? – спросил Криворучко.
Да Генриетты Плаховой, у нее еще зять куда-то пропал, а дочь не больно горюет, так она, Генриетта-то у нее сейчас живет. Говорит, вроде ничего живут, не жалеет, что дом продала. Он, домик-то, хоть и хороший еще был, да куда старухе одной жить, вот и решилась. – Александра оживилась, в ее голосе вновь зазвучали привычные интонации.
Ты не отвлекайся, – бросил Букин, – а то еще всех детей и внуков ее будешь вспоминать.
Да я не отвлекаюсь! Вот, говорю, дом купили, вещи перевезли, а эта, Ольга Петровна, стала хозяйничать, огородом занялась, навозу купила. Говорит, на следующий год у меня будут новые посадки, все по книжкам, как положено. А Маргарита, которая рядом живет, заходила к ней и смотрела, так вроде все ничего у нее, старательная такая… Они с Полиной и видели, как навоз привезли.