Чтение онлайн

Правительственный город Артоста

Новоназначенные лидеры восстания стоят напротив стены гауптвахты. Стена эта совсем невысокая. Ниже даже стен, разделяющих город на районы. Но сегодня она накладывает гнетущее состояние на присутствующих. И дело не в хорошо вооруженных караульных, прохаживающихся вдоль стены. Проблема в нескольких телах, висящих на ней.

Мятежные солдаты в искореженных от боли и страданий лицах не сразу узнают своих бывших офицеров, которых вот только вчера заключили под стражу. Сегодня они уже стали избитыми и обезображенными трупами. Удивляет не сам факт избиения и убийства, многие бы сделали то же самое, будь у них возможность. Обескураживает крайняя жестокость, с которой это сделали.

Однако, когда кто-то обращает внимание на металлические таблички, прибитые к груди казненных, мятежники быстро приходят в себя. Подробный перечень совершенных преступлений и степень зверства, примененного этими офицерами к невинным людям, заставляют кровь стынуть в жилах. Некоторым даже кажется, что преступники пережили недостаточно много мучений, и что их слишком рано казнили, не осуществив правосудие в полной мере.

Лидеры мятежников переглядываются между собой и бессильно качают головой. Ничего уже нельзя сделать. Тот, кто присвоил себе гауптвахту, не только вызвал животный страх у всех приблизившихся. Судя по степени вооруженности постовых на стенах и качеству их оружия, бунтующие солдаты умоются кровью, если захотят отбить тюремный комплекс обратно. На этот раз им придется отступить.

— Что делать будем? — спрашивает худощавый и несколько бледный от многодневного недоедания мужчина лет тридцати у коллеги постарше. Окружающие лидеры прислушиваются. Сейчас любое мнение имеет ценность.

— Что еще мы можем сделать? — пожимает плечами самый старый и умудренный опытом военачальник. — Видели их автоматы и униформу? Таких автоматов я раньше не видел. И форма, хотя и похожа на нашу, абсолютно новая. Только что с фабрики. Да, и сшита она лучше, чем наша. Часть нашей формы сшили вручную, только половина наиболее важных швов сделана на механической машинке. А форма на тех солдатах полностью на машинке сшита, включая карманы, рукава и нашивки.

А чем это говорит? Эти ребята — точно не одни из нас. Но они и не на стороне муниципалитета. Я так думаю, что они принадлежат той же силе, что подняла бунт в трущобах. Предыдущие восстания не были такими быстрыми, четкими и масштабными. Скорее, они образовались стихийно. А позавчерашнее слишком быстро вышло на большие масштабы. И слишком быстро жители трущоб прорвали полицейские кордоны района для рабочих. Если бы толпа бунтовщиков не прорвалась в элитный район, у нас не было бы и шанса на собственное восстание.

— Говорят, что восстание в районе трущоб подавлено, — высказывает кто-то собственное мнение.

— Так говорили вчера, — качает головой лидер. — Я так думаю, что организаторы восстания просто спрятались на какое-то время, пока жители трущоб и мы привлекли к себе внимание властей и охранников. И когда те расслабились, организаторы ударили вновь. Не только захватив трущобы, но и протянув свои руки в наш район.

— И что потом? — худощавый мужчина напоминает о своем вопросе.

— А что потом? — собеседник вновь пожимает плечами. — Судя по тому, что они сделали с пленными офицерами, организаторы бунта ни за что не пойдут на компромисс с прежней властью. Нам нужно только подождать, пока две стороны перегрызутся между собой. Тогда уже можно будет предъявить требования к победителю. Для нас такой вариант даже лучше будет. Но сейчас нам нужно собрать своих людей. Я заметил, что молодняк, который мы вчера отстранили от власти, сегодня наводит суету в районе бараков.

Возможно, это они пустили вчера внешние силы на нашу территорию. Но сейчас мы ничего не можем с ними сделать. Это мы их отодвинули в сторону. И у них много авторитета среди солдат. Давайте пока не будем ссориться и делить власть, а просто возьмем под свое крыло столько солдат, сколько сможем. Обещайте своим людям все, что можно обещать, и даже больше. Потом разберемся. У каждого будет своя территория, за которую он будет отвечать отдельно. Мы только должны оказать помощь союзникам. Когда мы организуем каждый свою территорию, уже можно будет вести дальнейшие переговоры.

— Давайте так и сделаем, — соглашается бледный.

— Я тоже согласен! — высказывается третий, и другие лидеры подхватывают это решение.

Они быстро договариваются о том, кто какую зону берет на себя. Это только здания, и у каждой локации есть свои минусы и плюсы, поэтому разделение района не вызывает у лидеров восстания особых споров. Куда важнее — скорее принять в свою силу побольше солдат. После разделения территории, они вместе со своими ближайшими приспешниками отправляются на проверку местности, а потом и вербовку новых подчиненных.

Новоиспеченные военачальники также несколько раз общаются промеж собой и даже пытаются наладить связь с контролирующей гауптвахту силой. Хотя начальник армейской тюрьмы не выходит лично, сославшись на сильную занятость, он заверяет переговорщиков в своих союзных настроениях. В том числе, он делится со всеми небольшим количеством сухпайков и бутилированной воды, которых хватит мятежным солдатам еще на пару дней, если расходовать экономно. День проходит в суете, которая не дает им возможности сесть и подумать, что в действительности происходит.

Следователи землян допрашивают местных подозреваемых, применяя пытки и сыворотку правды не только всю ночь, но и на следующий день. Некоторые пьют много кофе и энергетиков, настроившись на сверхурочные, другие придерживаются более стабильного ритма и вовремя передают работу своим коллегам.

Для этой операции Большой Босс привлек много самых профессиональных следователей с главной базы. Утопианцы, взятые под стражу или под наблюдение другими армиями Республики, вынуждены временно перейти в режим ожидания, пока следователи закончат свою работу в этом городе. Присланная команда может одновременно допрашивать сотни людей, и число допрашиваемых ограничено не следователями, прибывшими на работу, а количеством комнат для допроса. Некоторые даже вынуждены отправиться на опросы простых гражданских, не находящихся под подозрением.

Весь день время от времени на стене гауптвахты вывешивается новый труп. И местные солдаты к вечеру стали обходить тюремный комплекс за километр. Только любопытствующие время от времени возвращаются, чтобы посмотреть, кого казнили на этот раз, и есть ли среди казненных их обидчик. Иногда собравшиеся в кучку молодые люди даже закатывают импровизированную пирушку, когда узнают о казни ненавистного им офицера.

Днем лидеры солдатского бунта также связываются с лидерами бунта в трущобах. Последние не являются лично, но присылают переговорщиков. Те обещают работать совместно, либо чтобы отделиться от нынешних городских властей, поделив город на отдельные районы, либо чтобы захватить власть в городе, и потом уже назначить каждому зоны ответственности. Оба предложения, в принципе, устраивают мятежных военачальников.

Они также узнают, что в восстании участвует не одна конкретная сила, а объединение разных людей. Гаупвахту захватил один лидер, другой взял себе трущобы, а третий теперь отвечает за промзону и городской парк. Со стены некоторые солдаты увидели, как элитные охранники атакуют парк и пытаются выбить из него бунтовщиков, но у них ничего не выходит.

Мятежные лидеры также аккуратно исследуют промышленную зону и быстро понимают, что там им ничего не светит. Конечно, каждому хочется большего. И если бы был шанс взять ответственность за большую территорию, это было бы хорошо. Но чего нет, того нет. Военачальники также обращают внимание на трущобы, находящиеся по другую сторону района для военных, однако, мелкий лидер, ответственный за разделительную стену, сообщает, что оборона трущоб также довольно крепка. Посыльные мятежных лидеров даже не поняли, что ответил на их вопросы не местный житель, а завербованный землянами артосец.