Чтение онлайн

Иногда кажется, что данные модели противоречат друг другу, и это осложняет дело. Миссионерская деятельность, позволяющая эффективно привлекать людей из определенных слоев общества, может не дать никаких плодов применительно к другим социальным группам. Поясню это примером. Согласно теории роста Церкви принципиально важно сначала узнать имя и адрес человека, заверить, что вы будете рады видеть его на собрании, и затем сказать, что вы наверняка посетите его, скорее всего в воскресенье вечером, сразу после того, как он впервые побывает на служении в церкви. Такова теория роста Церкви, и она неплохо оправдывает себя на практике, в частности в работе с теми, кто уже является христианином. Хорошо составленная программа роста Церкви обычно привлекает христиан из других церквей в вашу, и в этом нет ничего плохого. Если мы немного соревнуемся, то всем от этого становится лучше. Однако — и мы это уже видели — то, что способствует росту Церкви, может отвратить от нее секулярно настроенных людей, которые могли бы стать ее членами.

Вспоминаю тихую, мягкую женщину, которая месяц за месяцем посещала наши евангельские кампании в Нью-Йорке. Согласно всем инструкциям, мне следовало посетить ее дома как можно скорее. Однако что-то в ее поведении подсказывало мне, что это не самая лучшая идея. Прошло 6-8 месяцев, и я начал ощущать глубокое чувство пасторской вины за то, что до сих пор не посетил ее. Настало время поступить так, как меня учили, хотя мне не давало покоя подозрение, что в данном случае это неверно. Я остановил машину у чистого двухквартирного дома, в котором она жила. Хотя окна ее квартиры были ярко освещены, на мои настойчивые звонки никто не ответил. Больше она не появилась. Я нарушил неписаное правило частной жизни, принятое в секулярном обществе. Для меня этот случай стал одним из первых Божьих указаний, что в миссионерском служении не может быть единственно правильного пути.

Хорошими примерами упомянутых моделей служения являются Павел и Иаков. Если первый пытался для «всех сделаться всем», то второй оставался в Иерусалиме, оберегая свою «крепость». Иаков с гордостью говорил Павлу о тысячах иерусалимских евреев, соблюдавших закон и избегавших тех радикальных мер, поборником которых, похоже, был Павел. «Знаешь, Павел, тут народ интересуется, ты до сих пор христианин или нет. Что ты собираешься делать, чтобы положить конец этим слухам?» — вот каков подтекст слов Иакова (см. Деян. 21:17- 25).

Мы бы совершили большую ошибку, решив, что жизнь раннехристианской Церкви была раем по сравнению с нашей. Недавно, в первый и последний раз съездив на Гавайские острова, я сказал жене: «Одно я знаю наверняка: нет на земле рая». Гавайи — прекрасное место, однако никакое место не может удовлетворять самым невероятным ожиданиям тех, кто туда собирается. На Гавайях, например, иногда бывает прохладно, прибой не всегда большой, рыбы порой кусаются (по крайней мере, так было со мной), а под водой натыкаешься на острые кораллы. Короче, нет рая на земле! Мне кажется, что рай там, где ты находишься по Божьему повелению и наилучшим образом используешь ситуацию.

Примерно так же обстояли дела и в ранней Церкви. Павел и Иаков, действительно, не во всем соглашались друг с другом, и если мы внимательно прочтем 21-ю главу Книги Деяния святых Апостолов в оригинале, то увидим, что, когда Павел в последний раз пришел в Иерусалим, с радостью его встретила лишь кучка людей. По-видимому, это были те, кого обратил Стефан, совершая свое служение, описанное в 6-й главе. Большинство же верующих, находившихся в Иерусалиме, отнеслись к Павлу враждебно или, по крайней мере, подозрительно восприняли его намерения. В Новом Завете есть как минимум два примера, свидетельствующих о том, что трения возникали даже среди апостолов. В Послании к Галатам, например (Гал. 2:9), мы читаем, что Павел и Иаков решили на прощание пожать друг другу руки и идти каждый своей дорогой; в другом случае то же самое произошло с Павлом и Варнавой (см. Деян. 15:36-40). Все это можно выразить следующими словами: ты служи по-своему, а я буду по-своему. Вполне возможно, что сегодня нам тоже придется договариваться таким же образом: ты свое служение строишь по принципу «крепости», ну а меня Господь призывает к служению, которое выражено образом «соли». Я нуждаюсь в твоих молитвах, а ты — в моих. Я буду ободрять тебя, а ты — меня.

Примерно такое же различие можно найти в служении Иисуса и Иоанна Крестителя. Как известно, Иоанн жил в пустыне. Он проповедовал только в том случае, если кто-то сам приходил к нему. Иисус же — хотя бы некоторое время — жил в Капернауме, среди других людей. Кроме того, Он ходил из города в город, встречаясь с людьми в привычной для них обстановке.

А теперь сравним Илию и Елисея. Илия тоже жил в пустыне, питался той пищей, которую ему приносили вороны, и пил воду горных источников. Елисей же жил в городе. Он прекрасно себя чувствовал и во дворце царя, и в хижине крестьянина. Елисей носил обычную одежду, тогда как на Илии было одеяние пустынника. Можно сказать, что у него была своя оригинальная манера одеваться! Не случайно адвентисты нередко называют свою миссию «вестью Илии».

Итак, надо выбирать. Можно, конечно, сказать, что Бог не призывал нас к служению в секулярном обществе и что мы призваны к тому типу служения, которое совершали Иоанн Креститель, Иаков и Илия. Это один вариант, конечно, наиболее привычный адвентистам. Однако если Бог действительно призвал нас идти ко всем людям, где бы они ни находились, то расширение пределов нашей миссионерской деятельности — это необходимость, которую нельзя игнорировать. Тем более что такое «расширение пределов» уже случалось в нашем движении. Мы начали свое служение среди ранних адвентистов, вскоре расширили его, охватив людей, не слышавших вести Миллера, затем иноязычных, проживавших в Америке, и, наконец, когда Эндрюс приехал в Европу, Благая весть — как мы ее понимаем — начала свой путь в мир, излагаемая присущим нам, адвентистам, языком. Хочется спросить, не настало ли время сделать пятый шаг, то есть нести Евангелие миру, излагая его языком этого мира, подобно упомянутым выше супругам-миссионерам, работавшим в Новой Гвинее, — ведь именно об этом в общих чертах говорит апостол Павел в 9-й главе Первого послания к Коринфянам.

Недавно один знакомый из Генеральной Конференции обратил мое внимание на отдельные высказывания Елены Уайт, которые я прежде не замечал. Раньше я думал, что ее интересовал только один вид служения, — тот, который мы иллюстрировали образом города-крепости. В моем представлении она так последовательно настаивала на отделении от мира — вплоть до соблюдения особого стиля в одежде и т.п. — что, прочитав следующий отрывок, я был просто шокирован:

Мне кажется, все это похоже на описание служения в секулярном мире. Ко времени написания этих строк (1891г.) уже существовало несколько адвентистских колледжей, однако в данном случае Елена Уайт говорит не о них. Речь идет о светских учебных заведениях, и, переходя на современный язык, все сказанное можно было бы изложить примерно так:

«Поступая в светские колледжи нашей страны, наши молодые люди могли бы чувствовать себя в полной безопасности, если бы…» Четыре года спустя она повторила этот призыв:

Теперь, наверное, вы можете понять, с каким радостным удивлением я воспринял эти слова. Среди адвентистской молодежи есть те, кого надо вдохновлять на поступление в светские учебные заведения. Развивая эту мысль, Елена Уайт продолжает:

Я не хочу, чтобы меня неправильно поняли. Я твердо верю в адвентистское образование и сам преподаю в одном из наших учебных заведений. Уверен, что наши школы — самое лучшее место для большинства адвентистской молодежи. Однако есть избранные молодые люди — те, кто понимает значение звания адвентиста седьмого дня и кого, как полагает Елена Уайт, надо вдохновлять на то, чтобы они во имя Христа поступали в светские учебные заведения. Такое служение, конечно, не для каждого, но это не значит, что нет людей особого склада, которых и надо побуждать к нему. Остро сознавая эту дилемму, Елена Уайт писала: