Биография Шерлока Холмса
Шрифт:
Холмсу пришлось отправиться в Швецию, чтобы склонить актрису к молчанию. Это ему удалось, но два года спустя письма – или по крайней мере одно из них – всплыли снова.
Мари неразумно позволила новому любовнику, прожженному политикану по фамилии Олафссон, ознакомиться с наиболее откровенными billet-doux [60] Оскара, и Олафссон быстро понял, какую из них можно извлечь выгоду.
Холмса снова призвали для спасения попавшего в неловкое положение Оскара. Сохранившиеся свидетельства позволяют предположить, что сыщик отплатил Олафссону той же монетой, раскопав неприглядные тайны в прошлом самого политика.
60
Нежные письма (фр.).
Сходство между затруднениями шведского короля и проблемой князя Александра Баттенбергского столь велико, что, возможно, при написании «Скандала в Богемии» Уотсон соединил элементы обоих дел, чтобы создать повествование, которое, на его взгляд, не поставит в неловкое положение ни одного монарха.
(Странно, что галантный доктор как будто не опасался повредить репутации покойной Ирэн Адлер. Возможно, он полагал, что из истории с «королем Богемии» она вышла с честью и не возражала бы против оглашения ее имени, даже будь она жива.)
В 1880-х не только у скандинавского монарха были причины хвалить Холмса и его таланты. Сыщик не менее успешно выполнил важное поручение правящей семьи Голландии, столь деликатное, что он не мог поверить его детали Уотсону.
Дела такой деликатности, когда они затрагивали королевских особ, обычно касались неуместных любовниц и тайных похождений. Должно быть, по-монашески целомудренный Холмс временами весьма неодобрительно взирал на сексуальные аппетиты сильных мира сего.
Несмотря на прочие тревоги и разъезды того года, по большей части свою энергию Холмс в 1890 году отдавал непрекращающейся погоне за Мориарти. Заговор 1887 года, призванный сделать празднества по случаю Золотого юбилея подмостками для зрелищного убийства, был сорван. Тем не менее ирландец все еще представлял собой серьезную угрозу, и братья Холмс по-прежнему были им одержимы.
Невзирая на свою преступную деятельность, Мориарти не оставлял и науку. Среди широкой публики он пользовался репутацией гения математики, а не преступного мира. Для всех, помимо тех немногих, что знали о его тайной жизни, он был знаменит главным образом как прославляемый автор «Динамики астероида», которая, согласно Холмсу, «восходила до таких изысканных высот чистейшей математики, что во всей научной прессе не нашлось ни одного человека, который рискнул бы ее критиковать» [61] .
61
«Долина Страха».
Продолжая свои исследования астероидов, Мориарти регулярно переписывался с французским астрономом Огюстом Шарлуа [62] , который вел наблюдения в обсерватории Ниццы и в конце 1880-х годов открыл десяток астероидов.
Узнав об этом, Холмс написал Шарлуа весной 1890 года и даже съездил в Ниццу, чтобы расспросить ученого. Но француз не мог пролить свет на далекую от науки деятельность своего корреспондента.
Холмсу оставалось лишь попросить Шарлуа, чтобы тот известил его, если Мориарти вновь поддастся искушению поговорить об астрономии с одним из немногих людей, способных сравниться с ним в эрудиции.
62
Беды и смерть словно бы сопутствовали тем, кто работал с Мориарти, сколь бы невинным ни было это сотрудничество. Причем рок преследовал их долгое время после кончины профессора. В 1910 году Шарлуа был убит собственным шурином, разобиженным тем, что астроном женился вторично. – Автор.
Бывший куратор Майкрофта из Крайст-Чёрча, математик Чарльз Доджсон, также поддерживал контакт с Мориарти. Это удивляет, поскольку Мориарти пренебрежительно относился к талантам Доджсона-математика.
«Даже к лучшему, что у нашего друга Доджсона есть в колчане и другие стрелы и что он может выдумывать сказки про белых кроликов и магические микстуры, – однажды написал он своему корреспонденту в Германии, – ибо его познания в высшей математике слишком уж скудны».
Доджсон, зная об интересе бывшего студента к математику-ренегату, передавал Майкофту подробности своей скудной переписки с Мориарти, но это не слишком помогало братьям Холмс.
Они все еще не знали наверное ни местопребывания Мориарти, ни его планов на будущее. С наступлением нового десятилетия проблемы, доставляемые неугомонным ирландцем, не давали им покоя. И в начале 1891 года они решили, что назрела необходимость радикального решения.
Глава девятая
«Два года я путешествовал в Тибете»
Убил ли Холмс Мориарти у Рейхенбахского водопада? Что Мориарти встретил там свою смерть, не вызывает сомнений, но была ли она кульминацией тщательно продуманного плана? Многим эти вопросы покажутся извращенным домыслом.
В общепринятой версии событий предумышленность и преступные намерения приписываются профессору, ярящемуся на Холмса, который расстроил его зловещие замыслы. Это Мориарти преследует Холмса, сбежавшего из Лондона в Швейцарию.
Тем не менее преследуемая жертва, возможно, не собиралась прятаться до бесконечности. Быть может, она не только желала быть загнанной в угол, но и спланировала погоню так, чтобы решающее столкновение не просто оказалось неминуемым, но и произошло при выгодных для нее условиях.
Разъезжая в конце весны 1891 года по Европе в обществе растерянного сверх обыкновения Уотсона, Холмс рассчитывал выманить Мориарти из безопасного лондонского убежища туда, где тот чувствовал бы себя менее уверенно.
Уотсон описывает это в «Последнем деле Холмса», и мы видим бегство сыщика от опасности до самой схватки у водопада его глазами. Но стоит лишь изменить точку зрения, как становится ясно, что на самом деле доктор излагает историю хитроумной кампании, призванной спровоцировать Мориарти на столкновение лицом к лицу, выжить в котором у профессора будет мало шансов.
Братья Холмс до мельчайших деталей спланировали путешествие, закончившееся у Рейхенбахского водопада. Мориарти изначально была уготована смерть. На деле в этом и состоял смысл всей затеи.
В Лондоне Мориарти ничто не угрожало. Сложнейшая паутина, которую Холмс сплел для поимки профессора, не работала. И сыщик знал это. В сеть попались почти все подручные профессора, но главная добыча ускользнула. По всей вероятности, не осталось никакой надежды отдать Мориарти под суд, а если этого и удалось бы добиться по воле случая, его наверняка оправдали бы.
Следовало придумать другой план, позволяющий устранить выманенного из Англии профессора. И братья Холмс хладнокровно и тщательно выстроили цепочку событий, которые неизбежно приведут Мориарти к Шерлоку.
Исход поединка между ними не оставлял сомнений. Мориарти всегда больше полагался на ум, чем на грубую силу. Холмс же хотя и посвятил себя интеллектуальной жизни, не только мог гнуть железо, но и владел приемами японской борьбы, которую Уотсон называет «баритсу» [63] и которая позволяет добиться победы в схватке один на один. Исход противоборства на краю Рейхенбахского водопада был заранее предрешен.
63
Уотсон имеет в виду систему самозащиты, созданную на основе восточных боевых искусств (дзюдо и джиу-джитсу) британцем Эдвардом Бартон-Райтом, который в 1890-х годах жил в Японии. Бартон-Райт интересовался и японским искусством фехтования кэндо. Он опубликовал в английских журналах серию статей на данную тему, сопровождаемых иллюстрациями, на которых безупречно одетые джентльмены обезоруживали при помощи зонтика или трости мерзавцев, имевших наглость на них напасть. Бартон-Райт впервые продемонстрировал баритсу в Великобритании в 1899 году, поэтому Холмс не мог прибегнуть к этому искусству, чтобы отправить Мориарти на дно Рейхенбахского водопада в 1891-м. Уотсона, который описывал события по прошествии многих лет, вероятно, подвела память. Или же в его сознании на рассказ Холмса наложилось прочитанное недавно о системе Бартон-Райта.
Холмс питал большой интерес ко всему японскому еще со студенческих лет, когда гостил у Виктора Тревора, отец которого бывал в Японии. Также он был сведущ в европейском искусстве фехтования на палках. Это подвигло его к изучению японских боевых искусств независимо от Бартон-Райта. Скорее всего, он разделался с Мориарти благодаря владению приемами джиу-джитсу. – Автор.