Биография Шерлока Холмса
Шрифт:
Пресса ухватилась за этот процесс с упоением. Тогда, как и сейчас, мало какие истории поднимали газетные тиражи лучше пикантного скандала в королевском семействе. Когда принц решился показаться на скачках в Аскоте, его встретили дерзкие крики некоторых зрителей: «Жетоны прихватил?» и «Если не можешь поставить на лошадь, ставь на карту».
Известный автор политических карикатур (и первый иллюстратор книг Льюиса Кэрролла) сэр Джон Тенниел изобразил Берти шкодливым школьником, которого лупцует вооруженная выбивалкой для ковров мать, королева Виктория, выговаривая ему за проступки. Надпись на курточке принца Уэльского гласит не «Ich dien», a «Ich deal» [84] .
84
Игра слов: немецкий глагол dien в девизе принца заменен английским deal, означающим «сдавать (карты)», так что вместо «Я служу» получается «Я сдаю».
Гордон-Камминг проиграл дело и с позором удалился в свое шотландское поместье, но ущерб уже был причинен. Три года спустя властям менее всего хотелось, чтобы выплыла еще одна сомнительная история с картежником-принцем.
Морана следовало убедить, что в его собственных интересах молчать о знакомстве с наследником престола, а привлечение к суду и вероятный смертный приговор за покушение на жизнь Холмса едва ли этому поспособствовали бы.
Наконец Моран заключил сделку, благодаря которой избежал обвинений, влекущих за собой смертный приговор. Если верить намеку, оброненному в одном из поздних рассказов Уотсона, двадцать лет спустя полковник все еще был жив, предположительно сидел в тюрьме.
Известность Холмса вскоре стала распространяться за пределы страниц «Стрэнд мэгэзин». В 1893 году Холмса, еще считавшегося умершим, впервые изобразили на театральных подмостках. Чарльз Брукфилд сыграл детектива в скетче собственного сочинения «Под часами. Представление-буфф в одном акте».
Брукфилд, актер, драматург и журналист, получивший образование в Кембридже, тремя годами младше Холмса, выступал с некоторыми артистами, включая Ирвинга, которых Холмс знал по своей недолгой сценической карьере.
Уотсон, посетивший по меньшей мере один спектакль в театре «Ройял-корт», чтобы посмотреть на игру Брукфилда, пришел в ужас перед тем, как был изображен его покойный друг, но мало что мог поделать. Слава тогда, как и сейчас, обладала собственной инерцией.
К середине 1890-х «посмертный» престиж Холмса вырос настолько, что рекламодатели готовы были платить за использование его имени. В 1894 году фармацевтическая фирма «Бичемз пиллс» («Пилюли Бичема»), совершенно точно зная, что он жив, послала на Бейкер-стрит своего представителя прощупать почву и узнать, нельзя ли получить подпись Холмса на рекламе их товара.
Звезды сцены и мюзик-холлов уже десятилетия подкрепляли своими именами хвалебные отзывы о самых невероятных товарах. Теперь же рекламодатели пытались привлечь к этому и других известных лиц.
Оскар Уайльд, как и Холмс, провидчески понимавший, какой притягательной силой обладают известные личности, согласился рекомендовать вниманию публики «Укрупнитель бюста мадам Фонтейн». «С непреложностью солнца, поднимающегося поутру, он увеличит и украсит бюст» – так звучал текст рекламного объявления. Хотя, возможно, только мадам Фонтейн знала, почему Уайльд счел для себя приемлемым рекламировать ее товар, он хорошо заработал на кампании.
Вскоре после этого британский военачальник Роберт Баден-Пауэл, герой обороны Мафекинга [85] , и поэт и писатель Редьярд Киплинг поддались искушению воспеть в прессе «Боврил» (пасту-экстракт из говядины для приготовления бульона или бутербродов).
Рекламодатели поздневикторианского периода были также пионерами мерчандайзинга. Названия многих популярных романов и пьес стали торговыми марками. Мягкие мужские фетровые шляпы с вмятиной на тулье были обязаны своим названием снискавшему громкую известность в 1894 году роману «Трильби» английского писателя и карикатуриста Жоржа дю Морье (француза по происхождению и деда знаменитой романистки) о жизни Латинского квартала. Поклонникам книги предлагались также сосиски, мороженое, булавки и мыло марки «Трильби».
85
Роберт [Стивенсон Смит] Баден-Пауэл (1857–1941) в ходе Второй англо-бурской войны участвовал в 217-дневной (с октября 1899 по май 1900 года) осаде Мафекинга, как называлась тогда столица Северо-западной провинции Южной Африки, что принесло ему славу национального героя. Однако наибольшую известность он приобрел как основатель движения скаутов.
Теперь пришел черед сделать знаменем рекламы Холмса.
Под влиянием первого порыва Холмс прогнал взашей злополучного представителя «Бичемз», однако был достаточно заинтригован, чтобы обратиться к Конан Дойлу с просьбой оценить коммерческий потенциал идеи. Дойл, в то время больше интересовавшийся собственной беллетристической карьерой, нежели ролью литературного агента Уотсона, был недоволен, но сознавал, что его репутация и доход все еще в значительной мере зависят от двух приятелей с Бейкер-стрит.
Он вступил в переговоры с «Бичемз», и в результате в «Иллюстрейтед Лондон ньюс» за 20 июля 1894 года появилось рекламное объявление на полполосы с письмом, якобы адресованным Холмсом Уотсону:
Дорогой друг, загадка следует за загадкой, но самое загадочное – что приключилось с тем, без чего немыслим мой метод, ставший почти моей второй натурой. Я особо забочусь о том, чтобы перед выходом из дому прихватить самое необходимое, но эта вещь исчезла, и я потерял всяческий след. Я разыскал пропажи многих, но из-за собственной очутился в безвыходном положении. Я не стал бы беспокоить Вас, но в сем отсталом городке – хотя Вам трудно будет в такое поверить – я не могу приобрести то, в чем так нуждаюсь; поэтому пошлите с первой же почтой одну большую коробку пилюль Бичема. Запомните имя, под которым я поселился, и прилагаемый адрес, который прошу уничтожить, поскольку не желаю, чтобы о моем местопребывании стало известно.
Много лет спустя Уотсон, должно быть, вспоминал эту рекламу с улыбкой, вызванной, возможно, тем, что значительно позднее Холмс, поглощенный очередным расследованием, прислал ему телеграмму следующего содержания: «Сейчас же приходите, если можете. Если не можете, приходите все равно. Ш. X.».
Вероятно, Уотсон заметил Дойлу, что его друг не был бы столь многословен. Он просто телеграфировал бы: «Нужны пилюли Бичема. Вышлите первой почтой», ожидая, что Уотсон бросится выполнять просьбу.
Не сохранилось никаких свидетельств, что думал о рекламе Холмс тогда или позднее. Он, возможно, оценил гонорар, который выторговал Дойл, но слог составителей рекламного объявления «Бичемз» вряд ли произвел на него большое впечатление.
«Имя, которому суждено быть у всех на устах, – написал однажды Оскар Уайльд, – не должно быть слишком длинным. Это чересчур дорого обходится в рекламе». Холмсу повезло: сочетание экзотического имени с рядовой фамилией оказалось вдвойне запоминающимся.
В последние десятилетия XIX века рост средств массовой информации создал культ знаменитостей, хорошо знакомый нам сегодня. Газеты и журналы соперничали друг с другом за право печатать биографические очерки известных лиц, иллюстрированные фотопортретами и пересыпанные их высказываниями на самые разные темы.
«Стрэнд мэгэзин», например, разразился целой серией публикаций под рубрикой «Портреты знаменитостей в разные периоды их жизни», где фигурировали все, кто хоть что-то значил, – от епископа Питерборо до мисс Розины Брэндрем, звезды комических опер Гильберта и Салливана, представляемых в лондонском театре «Савой». Впервые в истории знаменитых людей узнавали прохожие.