Чтение онлайн

Наташа посмотрела на Паулину с некоторым брезгливым презрением, как на безнадёжно падшее создание. Мой взгляд невольно скользнул по её стройному стану ниже пояса; но там всё оказалось вполне прикрыто. Хорошо хоть так; а то пришлось бы приказать вывести барышню вон, создав скандалезную ситуацию!

В этот день сёстры Бонапарта, представленные Санкт-Петербургскому свету, впервые танцевали во дворце. Впоследствии госпожа Мюрат выказала себя весьма неглупой, хоть и не отличающейся какими-то выдающимися достоинствами особой. Ей предоставили достоинство статс-дамы, и некоторое время они с Наташей даже дружили. Единственным её недостатком моя супруга считала обнаружившуюся в Каролине неуравновешенность характера, выражавшуюся в частых, внешне беспричинных слезах.

Паулина же Бонапарт оказалась той ещё оторвой! Будучи старше Каролины и лучше владея собой, она никогда не теряла самообладания ине плакала, зато бывала резка, груба и обращалась со всеми кто был ниже её по положению с подчеркнутым высокомерием. Но самое главное и удивительное, что при строгом католическом воспитании своей матери эта дама отличалась целомудрием мартовской кошки, побывав, наверное, в постелях всех самых красивых и рослых конногвардейцев. При этом в любимой сестре Николая Карловича прекрасно сочеталось несочетаемое: ангельская внешность и невероятная безнравственность. Бывают такие весёлые особы, что никак не способны удержать себя в рамках: лишь только завидев особу мужского полу, неважно какой внешности и возраста, тут же пускают в ход все средства обольщения, не задумываясь о последствиях.

С семьёй Бонапартов приехали также его младшие братья — Луи и Жером. Луи исполнилось семнадцать лет; это был старательный и добросовестный юноша, мечтательный и странный. По моим настоятельным рекомендациям он был принят только что открытый Северо-Западный университет в Стрельне, и, судя по средним баллам и отзывам профессоров, учится вполне успешно. В известной мне истории он неплохо показал себя в качестве короля Голландии; во всяком случае, он был популярен у подданных, а это кое о чём говорит. Надеюсь, однажды из него выйдет толковый инженер.

Его совсем юный двенадцатилетний брат Жером (в России получивший нескладное для дворянина имя Еремей Карлович) предпочёл поступить в Пажеский корпус (где вопреки названию учат не только и даже не столько на пажей — теперь это, по сути, полноценное военное училище). Так что впереди этого несостоявшегося короля Вестфалии, очевидно, ждёт стандартная офицерская карьера, где всё будет зависеть лишь от его собственных способностей.

Немного времени спустя в Петербурге объявились и старший брат Бонапарта — Жозеф. Не хватавший с неба звёзд несостоявшийся король Испании оказался большим любителем и тонким знатоком виноделия, и вскоре уехал в Крым, где возглавил крупную винодельческую компанию.

Затем объявилась ещё одна сестра Бонапарта Элиза с супругом, итальянцем Баччиоко. Элиза, она же Елизавета Карловна Бачиокко, в известной мне истории весьма недурно управляла в Лукке и Пизе, снискав популярность итальянцев, и проявила неплохую деловую хватку. К тому же дама, как оказалось, имеет вкус и любит всё красивое. Возможно, когда-нибудь я поставлю её управлять Академией Художеств и Эрмитажем. Её муженёк Феликс Баччиоко, не блистая ни военными, ни административными талантами, был назначен управлять конным заводом.

И лишь Люсьен оставался во Франции, не желая бросать там военную службу. Впрочем, по описания родственников, этот братец, самый хитрый и способный после Николая Карловича, всегда отличался оригинальностью выступая некой «белой вороной» семьи Бонапартов.

Мадам Бонапарт оказалась вполне разумной особой, и не доставила нам никаких проблем. Мудрая корсиканка ни во что не лезет, ведёт жизнь домохозяйки, проживая во дворце на всём готовом, возится с внуком и внучками (похоже, моему наследнику будет с кем играть) пока их родители заняты службой и светской жизнью, помогает Александрин готовится к её первым родам, рассказывая о своём богатом опыте по этой части. Общение с ней действует на сестру успокаивающе.

Паулина Бонапарт оказалась, пожалуй, самой сложной для адаптации в императорскую фамилию особой. Очень уж вольного нрава оказалась девица! Наташа сразу встретила её в штыки, особенно заметив её заинтересованные взгляды в мой адрес. Пришлось поразмыслить. Да, барышня — не подарок, но при этом — совсем не дура, не лишена вкуса, имеет дипломатические способности и умеет нравиться людям. При этом у юной особы были самые тонкие и правильные черты лица и удивительные формы тела… В известной мне истории, в Риме, будучи чем-то вроде неформальной вице-королевы, была популярна у всех слоёв населения, несмотря на их нелюбовь к наполеоновской оккупации. Даже Папа Римский поддерживал с ней хорошие отношения, несмотря на всю сомнительность её моральных устоев. После некоторых колебаний я. посоветовавшись с Антоном Антоновичем, решил выдать эту кралю за посла — такого, которому раскидистые рога мешать не будут, а карьера — дороже всего. И потом отправить нашу красавицу с мужем в Европы, с шпионско-дипломатической миссией; супруг представляет мою особу в зарубежных столицах, а мадам тащит в свою постель высокопоставленных местных персон и между любовными играми выуживает из них секреты.

Сам Николай Карлович раскрывал всё новые и новые грани своих талантов, которые стали признавать уже решительно все: даже высший свет от холодного презрения к «корсиканским выскочкам» после провала заговора и блестящей победы в Персии перешёл к заискиваниям перед новоявленными царскими родственниками. Сам Николай Карлович лишь холодно посмеивается над этой вознёю — после Персидского триумфа он безоговорочно признан армией, а следом за нею, и широкими слоями общества. И теперь большинство, скрепя сердце, соглашаются, что царская сестра' корсиканскому коротышке' досталась по делу.

Я уже и не мог даже решиться, на какое именно направление его кинуть: он был нужен и полезен везде. Когда Дмитриев начал работу над Гражданским уложением Российской Империи, я на три месяца направил Бонапарта в законосовещательную комиссию, и он за это время смог сделать в ней больше, чем все остальные — за предшествующий год! Впрочем, чему удивляться — во Франции он создал целый «Кодекс Наполеона»!

Но всё же, главной его страстью оставалась воинская служба. Сестра Александрин рассказывала про эту сторону его жизни много всего интересного…

— Ах, он совершенно одержим военным делом. Ложась в постель по вечерам, берёт с собою кипы бумаг, дабы изучать командный состав. Изучает кадровые списки войск, вверенных его командованию, запоминает фамилии командиров, да так иной раз и засыпает над названиями корпусов и перечнем лиц, входящих в состав его собственного корпуса!

Ну что же, тогда понятно, почему он так популярен в армии. Обыкновенно он сохраняет в уголке своей памяти всю возможную информацию, и это чудесно служит ему в тех случаях, когда нужно было узнать солдата в лицо и доставить ему удовольствие при всех быть узнанным, выделенным и награждённым его генералом.

Впрочем, в постели он занимался не только зубрёжкой воинских списков, и талия Александрин через короткое время стала заметно полнеть и округляться…

А ещё Бонапарт обладал исключительным даром поставить себя на правильную ногу с военными любого чина. С рядовыми и унтер-офицерами он держался спокойного, добродушного тона, который их очаровывал, всем им говорил «ты» и напоминал о тех военных подвигах, которые они совершили вместе. — Русские солдаты не так чувствительны к славе и почестям, как в иных странах, но зато ценят доброе к себе отношение и сердечность. — пояснял он. В офицерах, особенно молодых, он старался распалить честолюбие и рвение к изучению военного дела, что почитал за основу всех воинских добродетелей. Со старшими офицерами Бонапарт любил устраивать интеллектуальные соревнования, пытаясь выяснить, чья точка зрения является единственно верной. Он очень любил военные маневры, командно-штабные игры на макете, и дискуссии по конкретным примерам военной стратегии и тактики. На этом примере заскучавший было без дела Суворов столь увлёкся такого рода дискуссией, что я с его подачи решил выпускать «Воинский журнал». В этом периодическом журнале для военных всех родов войск стали издаваться статьи наших действующих офицеров, рассуждавших об опыте предшествующих кампаний, новых методах борьбы, тактических приёмах, и обсуждавших насущные армейские проблемы. Наша страна велика, и военная мысль должна быть доведена вплоть до самых глухих гарнизонов!