Чтение онлайн

Один раз я с ужасом наблюдала, как ученица в желтой форме подошла к буфету и начала вымазывать себе все лицо и волосы шоколадным тортом. Куски крема падали на ее одежду, но, вместо того, чтобы прекратить, она жадно, почти фанатично слизывала их прямо с рук и продолжала водружать на голове целую гору из смятых коржей. Двигалась она словно зомби, пока красные надрывались от смеха.

В недоумении я перевела взгляд на Уилла. С каменным лицом он кивнул в сторону одного из старшеклассников в красном, который встал и не отводил от нее сосредоточенных глаз, пока его дружки покатывались от разбирающего их смеха. Его глаза полыхали чуть заметным голубоватым пламенем, как у мистера Честертона тогда в подвале, когда он управлял лисой. Только сейчас глаза у его жертвы были голубые. Это продолжалось еще несколько секунд, пока не вошли учителя и не велели ему прекратить. Придя в себя и оглядев свои руки и одежду, девочка заплакала и под дружный гогот красных выбежала из столовой, прикрывая выпачканное лицо руками.

Управляющий ей до этого парень сел как ни в чем не бывало. Красные помладше сгрудились вокруг него, выпрашивая советы для тренировок, а потенциальные соперники громко хвастались, что могут показать фокусы не хуже. Меня охватили гнев и отвращение. Я поискала глазами Майка – несмотря на то, что он тоже мог принять участие в соревновании, его в том окружении не было. На миг меня захлестнуло облегчение, но я тут же разозлилась на себя: даже если я ни разу не видела, чтобы Майк принимал участие в подобных издевательствах, это не значит, что он лучше своих однокурсников. В конце концов он, как они все, тренируется в подвале. И мне даже думать не хотелось, что там происходит.

– Почему учителя это позволяют? Неужели им недостаточно того, что они тренируют на них свою силу, а потом заставляют принимать участие в этом жестоком соревновании? Почему хотя бы в остальное время не оставить их в покое?

Несколько секунд Уилл молча смотрел в свою тарелку.

– Директору все равно. Когда он появился, то многое здесь стало по-другому… Намного хуже, чем прежде. Если и есть учителя, которые этого не одобряют, то они просто молчат, – зло проговорил он. Каждый раз, когда мы обсуждали эту тему, на его лице появлялась непроницаемая маска, которая была мне уже хорошо знакома и которая так поразила меня в мои первые дни в этой школе. Но иногда сквозь нее у Уилла все же прорывались истинные чувства, и это мне все больше и больше в нем нравилось. Хоть он умел хорошо скрывать свои эмоции и вел себя так же отрешенно, как остальные ученики в синей форме, я видела в нем зачатки внутренней борьбы, и мне хотелось, чтобы настоящий, искренний, справедливый Уилл победил. И я поклялась, что сделаю все, чтобы это случилось.

На очередном уроке биологии все было, как прежде: озадаченные ученики совершенно не понимали, что от них требовалось и как нужно было налаживать связь со своим животным, и от этого ужасно нервничали. Учитель тоже не спешил им помогать, заметив, что природное умение должно само проявиться в контакте с животным, и советовал набраться терпения. Однако моих одноклассников это никоим образом не успокаивало. Они тужились и пыхтели перед клетками, изо всех сил надеясь заставить своих животных что-то сделать (или хотя бы успокоиться), но получали только собственные раскрасневшиеся и вспотевшие от потуги лица. Вопреки всему, только Джин казалась совершенно спокойной. Она меланхолично наблюдала за своим свернувшимся в калачик ежом, даже не пытаясь хоть немного попыхтеть, как остальные.

– Мистер Честертон, почему те, кто носит синюю форму, начинают тренироваться, только когда им стукнет пятнадцать лет? Вы сказали, что красные тренируются всю жизнь, поэтому к соревнованию уже умеют управлять большими животными и даже… людьми, – выдавила я, хотя это далось мне с трудом. – Было бы честно, если бы и синим позволяли начинать тренироваться раньше.

Учитель с сожалением покачал головой.

– Я с тобой полностью согласен. Но, к сожалению, есть одна загвоздка, перед которой мы бессильны. Иначе, поверь, я бы сделал все, чтобы они тоже могли развивать свои способности с самого детства.

– Какая?

– Природа. Увы, она распорядилась иначе, – он с удручённым видом сложил руки на груди и слегка наклонился в мою сторону. – В синих учениках способность управлять проявляется позже из-за того, что они намного слабее. Мы пытались развивать их силу с рождения, но это не дало никакого результата. – Прервавшись, он кинул взгляд в сторону истошно визжащего в своей клетке барсука, принадлежащего соседу Уилла по парте Адаму. Тот мгновенно успокоился, а у Адама, взирающего на него с несчастным видом, в прямом смысле отвисла челюсть. – У обоих цветов этот дар полностью раскрывается лишь к пятнадцати годам. Но у тех, кто носит красную форму, сила бурлит в крови, поэтому если к этому времени развивать их способности, они уже много чего умеют. А у тех, кто послабее, сила только начинает проявляться, поэтому их можно начинать учить.

Вот как. Даже если бы ребятам в моем классе позволили тренироваться раньше, это, по словам учителя, было бы пустой тратой времени. Они все равно не смогли бы развить свой дар, как более сильные красные. Как не сумели бы управлять теми же монстрами, которых «создают» для красных.

– Я знаю, что это кажется нечестным, но, к сожалению, ничего не могу с этим поделать, – вполголоса добавил он. Я понимающе кивнула. Действительно, от него тут ничего не зависело. – Но, Алекс, тебя не должно сейчас это заботить, – вдруг заверил он. Я хотела спросить, с чего он это взял, ведь из всех в этой комнате, у меня самый высокий шанс попасть на соревнование, но подошла Эмили Браун и попросила каких-то разъяснений. Она, подобно Уиллу, очень нервничала, что на тренировках у нее ничего не получается, и учитель любезно принялся что-то ей объяснять. Оставив их вдвоем, я отошла.

Ничего интересного не происходило, и вскоре мне сделалось скучно. Я попросилась в туалет и вышла.

Коридор был длинный и мрачный, от него то и дело ответвлялись другие, поуже, и я свернула в один из них. Дергая ручки располагавшихся по бокам небольших дверей (двери побольше я трогать не рискнула, не без основания полагая, что за ними могут скрываться тренировочные залы красных), я не заметила, как отошла довольно далеко от той комнаты, где проходили наши тренировки.

Туалет я так и не нашла, когда сзади послышались шаги и голоса. Бежать назад было поздно. В смятении я кидалась то к одной двери, то к другой, но все они как назло были заперты. Наконец одна все-таки поддалась. Юркнув внутрь, я поспешно захлопнула ее за собой, поклявшись себе немедленно вернуться в комнату, как только они пройдут.

Голоса все приближались, и вскоре я их узнала.

– Вы не оправдали оказанное вам доверие, мистер Чэндлер, поэтому я не могу вам ничего обещать, – раздался совсем рядом сухой голос миссис Джеймс.

– Но в этом не было нашей вины! – в голосе Эрика сквозила злость. – Если бы не этот волк…

– Довольно!

Я услышала, как каблуки миссис Джеймс яростно цокнули по каменному полу. Она остановилась.

– Хватит с меня этих выдумок! – зашипела она. – Вы должны были просто преподать ей урок. И сделать это так, чтобы никто и ничего не узнал. Вместо этого вы все испортили! Да еще взяли с собой эту чертову камеру и допустили появление ненужного свидетеля! Разве таков был мой приказ?

– Мы просто хотели…

– Меня не интересует, что вы хотели, мистер Чэндлер! – ее голос взвился. – Вы пренебрегли моими словами и поступили по-своему, что повлекло нежелательные последствия. Мне стоило большого труда замять это дело перед мистером Честертоном, и, поверьте мне, это было совсем нелегко, – она яростно причмокнула, – Мне даже пришлось пообещать ему… Впрочем, вас это не касается! Непонятно зачем я спасаю вашу шкуру, мистер Чэндлер. Мне стоило позволить им наказать вас.

– Но мы… Дайте нам шанс, и мы все исправим, – взмолился Эрик.

– Слишком поздно, – миссис Джеймс шумно втянула носом воздух. – Вы привлекли слишком много внимания, я больше не могу вам доверять. И уж тем более не могу обещать, что вы примете участие в соревновании. Всего хорошего, мистер Чэндлер.

Еще несколько секунд до меня доносился стук ее каблуков, затем он замолк где-то вдали. Проводив ее взглядом, униженный и расстроенный Эрик тоже поплелся прочь.

Когда они ушли, я позволила себе наконец-то выдохнуть. Затем осторожно выскользнула из комнатки, где пряталась и, оглядываясь по сторонам, бросилась в сторону нашего кабинета. Искать туалет расхотелось, и только очутившись среди своих одноклассников, которые целиком были заняты животными, я позволила себе отдышаться.