Чтение онлайн

– Ну если тебе интересно…

Она подошла вплотную так, что по телу пробежали мурашки, и посмотрела прямо в глаза. Одной секунды было достаточно, чтобы я сама моргнула и отстранилась. Обернувшись к своим коридорам, я не увидела ничего. Бесконечное серое пространство, и ничего в нем. Непонимающе я обернулась к Тка.

– Я все храню в своей голове, но заглянуть в нее ты не можешь.

– Ты… Ты все это прочитала? Ты знаешь все, что есть в книгах, которые видела я?

– Это неизбежно. Знания же в голове, а значит, их можно раскрыть в любой момент. Если книгу закрыть, слова из нее никуда не исчезнут. Книги знают, что в них написано, а я знаю, что хранится в моей голове.

Только сейчас я начала понимать, насколько же я, Килаир да и Теор, скорее всего, далеки от Тка.

– Я постараюсь узнать как можно больше, я постараюсь!

Тут Тка, внезапно что-то вспомнив, задумчиво посмотрела на меня и сказала:

– Лаленсия.

– Что?

– Твое имя – Лаленсия.

После этого она снова бросила критический взгляд за мою спину, вздохнула, пожелала удачи, сложив ладони, и ушла сквозь серую стену библиотеки. Обернувшись, я увидела, что все мои коридоры были на месте.

Не помню, любила ли я читать книги при жизнях, но то, что я видела перед собой, вселяло лишь неуверенность в том, что я вообще притронусь к истории. Где среди этих обложек те, что мне действительно нужны?

Я прислонилась спиной к одному из стеллажей и провела рукой по книгам, находящимся на уровне плеч. Все книги казались новыми, и для меня это, разумеется, так и было. Сколько же времени понадобится, чтобы вот этот стеллаж переместился в мою голову? Среди прочих пронеслась невероятная мысль, что Тка не читала это все, а лично наблюдала за тем, что теперь покоится в виде записей для таких, как я. Хотя этот вариант показался мне безумным, ибо, насколько я поняла, одновременно существует незримое множество миров, и в каждом из них вершится своя история. Неудавшаяся история. Ведь если бы успешный исход был неизбежен, я бы здесь сейчас не оказалась. То есть все эти миры сейчас работают над ошибками и на ошибки. Смотрители этих миров изучают погрешности, которые происходят при изменении установочных данных, значительных и не очень, по сравнению с предшествующими проектами. Масштабы, временные и душевные затраты, терпение, преданность цели… Это немыслимо. Это невозможно. Для меня, разумеется. Это невозможно и немыслимо для меня.

Тут только я начала думать о мире, из которого выхватила меня Тка. Он ведь тоже погибнет. Как же хотелось в эту минуту вспомнить, кем я была, вспомнить тех, кто был мне дорог там, в последней жизни. И в эту же минуту стало ясно, что стирание из памяти личных аспектов жизней – это милость. Это оправдание бездействия, отрезание попыток вмешаться и оправдать знакомый мир. Мы – Строители. И мы будем строить дом для душ. И пусть эти души сами покажут, в каком мире у них получится жить. И тогда хорошо будет всем – и чужим, и родным. А сейчас, наверное, не до них.

И все же нужно с чего-то начинать. Нужно охватить как можно больше истории. Я прошла немного вдоль ближайшего ко мне стеллажа и наугад взяла книгу. Раскрыв ее, я увидела изображение планеты, пестрящей редкими небольшими синими пятнами. Сразу было понятно: планета, состоящая в основном из суши. Воды тоже было достаточно, но она была представлена сетью рек и озер, не собиравшихся в моря и тем более океаны. Как же, наверное, удобно и просто было людям того мира путешествовать пешком. Богам воды, скорее всего, делать там было нечего. Пролистав немного вперед, я узнала, что люди почти сразу начали устанавливать границы по воде. У них не было больших государств, ибо держать контроль над огромными территориями в этом мире не получалось. Пролистав еще, я поняла, что это был необычный мир. Там была возможна телепортация. Человек свободно мог путешествовать из одной точки в другую, просто захотев этого. И это, как оказалось, приносило людям больше несчастий, нежели радости. Конечно же, были преступники, выследить которых в подобных условиях было крайне трудно (хотя этот мир открыл биоволны, и можно было найти местоположение человека по следам его личных биоволн). Но по мере угасания преступности на первый план вышли бытовые побеги. Люди бежали. От надоевшей семьи, от нелюбимых людей, от рутинной работы. Их никто не находил. В ряде случаев – никто не искал. Биоволны использовались только в криминалистике, и в планетарном масштабе находить ежедневно сотни тысяч людей не могли. «Какой интересный выход из ситуации взамен суицида», – подумалось мне тогда. Есть проблема – убеги. Только суициды там были не таким уж и редким явлением. Дело в том, что убежавшие редко возвращались или возвращались, когда было уже поздно. Любящие люди, понимая, что произошло, не могли с этим жить. Человек не возвращается домой не потому, что с ним что-то случилось, а потому, что ему все надоело. И с ним не поговорить. Решение принимает один, а тяжело в это время другим. Да уж. В конце книги – ссылка на несколько подобных миров. И заключение: проект с телепортацией закрыт.

Книга вернулась на полку. В мыслях родился логичный для меня вопрос: почему все настолько сложно? Зачем вообще нужны Строители? Почему Он сам не может сразу явиться и все объяснить, спросить, каким видим рай мы, описать, каким видит рай Он? А затем время от времени являться людям с напоминанием о Себе. Тогда Он перестал бы быть просто легендой, перестал бы казаться вымыслом. Молитвы с обратной связью – это же здорово. Люди, быстро получающие то, о чем молятся, живущие в уверенности Его надежного покровительства, без сомнений на вымысел, – это звучало как часть рая. Вспомнились слова Тка о том, что запредельное не понять так просто. Мне вот до сих пор сложно представить, кто я и где нахожусь. О чем тут еще думать.

Стеллажи вокруг меня переместились самостоятельно, и передо мной оказались полки с книгами в довольно потертых переплетах. Видимо, в моем сознании так выглядели старые, давно написанные книги. Я просмотрела глазами весь первый стеллаж, но переплеты оказались одинаковыми, с ничем не примечательными для меня номерами. По всей видимости, это был номер мира, о котором повествовала книга. Каждая книга – мир-неудачник. В каждой – люди жили в надежде на лучшую жизнь и умирали в надежде на лучшую жизнь для своих детей. Я осторожно взяла первую попавшуюся книгу и села на пол возле стеллажей. Пол был серый и холодный, но это не имело значения. Строчки врезались в память, и я с удивлением заметила: то, что уже прочитано, забыть невозможно. Я читала книгу за книгой, перенеся себя во времена описываемых событий.

Это было давно. Очень давно. Изначально создавались миры с единой, первой и последней, верой в Него. Он сам спускался к людям. Он сам беседовал с ними. Он откликался на молитвы и пожелания, слушал упреки и благодарности, и совместно с людьми строился рай. Разумеется, в разных мирах были свои отличия, в некоторых случаях – совсем незаметные, такие, что человек, попавший в другой мир, не сразу бы это понял. Были и серьезные различия в климате, ресурсах, поведении и правилах. В общем, каждый проект запускался в нескольких мирах с различными вариациями исходных данных. В этом мире исходными данными стала периодичность, с которой Он появлялся в нем. Итог проекта во всех его вариациях – народ, получающий все через молитвы, привыкший к опеке настолько, что стал не в состоянии созидать что-либо, кроме храмов и жертвенников. Казалось бы, что в этом плохого? У людей не было споров, кого Он любит больше, кого Он чаще слышит. У них не было войн, гордыни, корысти, зато были вера и надежда на Него и непритворная любовь к ближним. Несложно любить идеальных ближних, без болезней, голода, финансовых и социальных различий. Люди превратились в подобие растений. Красивых растений, которые все время нужно правильно поливать и кормить, иначе они увянут или загниют. Вот такое абсолютное добро. Отчего-то вспомнился Теор…

Закрыв очередную книгу, почувствовала, как холодным стал не только пол, но и пространство вокруг меня. Невеселое место – нужно прибавить ему жизни. Интересно, как выглядит библиотека у Килаира? Внезапно появилось сильное желание оказаться в золотистых коридорах Центра, за пределами этих знаний, одолеть которые лично мне казалось возможным. Я представила себе коридор, зажмурила глаза и шагнула. И, еще не открыв глаза, сразу почувствовала тепло и свет, окутавшие меня в коридоре, в который я влилась, как те тени, которые я видела, проходя по нему с Тка. Открыв глаза, я увидела те силуэты, одни – серые, другие – золотистые, третьи – полупрозрачные. Они сновали рядом, но лиц не было видно. Позже я поняла, скорее даже почувствовала, что для того, чтобы поговорить с душой, нужно обратиться именно к ней, только к ней. Чтобы приблизиться и увидеть душу, нужно почувствовать ее вне толпы, выделить, позвать. И для этого не обязательно знать их имена. Души умеют чувствовать и слышать. Особенно тех, кто обращается непосредственно к ним.

– Боги зла. Подумать только! Кто мог выдумать того, кто сеет хаос там, где нужно строить рай? – Услышала я за спиной знакомый голос и резко обернулась. Теор сперва буквально подлетел вплотную ко мне, а затем отступил на шаг. – Я слежу за горем, и когда оно зашкаливает, докладываю об этом туда. – Он поднял вверх указательный палец.

Теор выглядел возбужденным, воодушевленным и напрашивался на непринужденную беседу, при этом в голосе, в мимике были едва уловимые нотки снисходительности, присущие тому, кто знает много больше, чем готов рассказать.

– Вы Теор? Меня зовут…

– Лаленсия. – Он улыбнулся, слегка наклонив голову. – Тка успела прогудеть мое имя? Пойми меня правильно. Строителей приводят достаточно, и каждый спрашивает про богов зла одно и то же. Отвечать нет то времени, то желания. А вот о вреде таких, как я, можешь говорить спокойно – это настолько заезжено, что уже неинтересно, – при этом Теор смотрел прямо в глаза, и голос его был низким, уверенным, подавляющим любое желание спорить.

В отличие от Тка его лицо было очень запоминающимся. У него были темно-карие, глубоко посаженные глаза, густые брови, нос с небольшой горбинкой, слегка впалые щеки и красные, как будто сжатые в легкой усмешке, губы. Волосы были густые и черные. Его образ с первого взгляда врезался в память и преследует меня до сих пор. Я встречала его в книгах, среди изображений религиозных персонажей различных культур различных времен в различных мирах. В одних ему приносили жертвы, в других – закалывали копьями, в третьих он выступал в роли мучителя. Узнавание в подобных изображениях того, с кем видишься даже чаще, чем хотелось бы, было довольно пугающе. И у меня не получалось к этому привыкнуть. Сначала казалось, что эта душа просто сеет ужас с Его великого дозволения или недосмотра. Лишь потом я поняла, что ужас – человеческое семя, и сеет его – человек. А Теор? Он его направляет. Туда, куда считает нужным. С Его великого дозволения. Или недосмотра.