Чтение онлайн

— Эй, Алика! — крикнул я окуклившейся девчонке. — Ты там как?

— О-оооох! — снова послышалось из кокона. — А-ааааагрххх!..

— Она не отзывается! — со стоном проговорил Лёха. — И вообще, черт ее знает, в кого эта гусеница сейчас превращается! А у меня кроме всего прочего от этой паутины на макушке череп чешется — сил нет.

Окинув взглядом комнату, я подхватил в руки стул и принялся им сгребать паутину, от которой деревянные ножки зашипели и начали чернеть.

— Нихрена себе паутиночка! — проговорил я, наматывая белые липкие клочья на ножки стула. — Бабочка, итить твою налево...

Внутри кокона что-то хрустнуло.

Я невольно замер со стулом в руках.

Вдоль куколки медленно расползлась трещина. Снова раздался противный хруст, точно кому-то выламывали кость из сустава — и трещина расширилась.

А из образовавшейся щели выглянула...

Нет, вовсе не девичья ручка. И даже не бархатное брюшко гигантской бабочки!

А что-то липкое, темно-коричневое, похожее на край кожистого крыла огромной летучей мыши.

Медленно отставив стул в сторону, я потянулся за мечом, напряженно уставившись на расширяющуюся щель, из которой доносился хруст. Потом крыло еще сильней протолкнулось наружу, кокон жалобно затрещал — и на его поверхности появилось окошко — аккурат под размер очень выразительной, гладкой женской попки в черных кожаных стрингах, теперь выпирающей из образовавшейся дыры.

— Оу, — только и смог я проговорить, приподняв бровь.

— А-ааа! — раздался страстный возглас из кокона.

Вибрация от возгласа волной разошлась в стороны. Едва прикрытая мною дверь распахнулась. И тут кокон лопнул, и из него на пол выкатилось человекообразное полуобнаженное существо, завернутое в помятые крылья, перемазанные чем-то белым и липким.

А из коридора у меня из-за спины послышались звуки спешащих шагов и испуганные возгласы.

Тем временем существо шевельнулось. Оно вдруг громко и протяжно закричало. Смятые крылья задрожали — и с хлопком выстрелившего зонта вдруг расправились в стороны, ударившись в стены.

От удара по ним пробежали лучики трещин, и через мгновенье моя каморка расширилась в обе стороны, пугая пригревшуюся в одной из комнат парочку, обдавая их россыпью мелких осколков и слоем штукатурки.

Женщина завизжала, бросившись на выход в чем мать родила. Парень же, как настоящий мужик, не испугался и первым делом бросился искать штаны.

А прямо передо мной, опустив голову, стояла прекрасная девушка. Кожаное белье едва прикрывало все то, чем так щедро наделила ее природа. Влажные серебристо-белые волосы прилипли к гладким точеным плечам, из-за которых поднимались два мощных и мускулистых кожаных крыла. Из-под длиннющих смоляно-черных ресниц на меня смотрели темно-рубиновые глаза, вишнево-алые губы блестели, тонкую талию обвивала золотистая цепочка...

— Алика?.. — осторожно позвал я ее.

— Демон!.. — в то же мгновение услышал я истеричный женский вопль за спиной.

От этого крика рубиновые очи очнувшейся красавицы распахнулись.

И я только сейчас понял, что два серебристых возвышения у нее на голове — это действительно небольшие рожки, а не милые ушки или что-то подобное.

Да, в самом деле. Пожалуй, она была демоном.

— Помоги!.. — прошептала красавица, глядя на меня расширившимися от ужаса глазами. — Защити меня!

А ведь у тебя был план, Даня.

Плохенький, кривенький, сделанный на авось — но он был. И шанс реализовать его — тоже!

Наверное.

И был он аккурат до того мгновения, как это чудо вывалилось к моим ногам.

И она могла бы даже не раскрывать рта и ни о чем не просить — моя участь была решена в тот самый момент, когда я понял, что это — девчонка. Причем красивая.

Наверное, есть мужики, которые запросто через такую переступят и еще сапогом ручку отодвинут, чтобы не мешала переступать.

То есть даже не, наверное, а точно есть.

Но я сделан как-то иначе.

Я не могу не то что переступить, а даже просто мимо пройти, если могу хоть чем-то помочь. Потому что мне их всех жалко. И неважно, сколько у них ног — две или восемь, носят ли они на голове мягкие кошачьи ушки или серебристые рожки. Или вообще ничего не носят, кроме невидимой короны собственного достоинства.

Потому что девчонки приходят в этот мир для того, чтобы украсить его, а не затем, чтобы страдать и кровью умываться. Это уже наше, мужское. Как гвозди в стену вбивать. Так и знайте — если за молоток берется женщина, то это вселенский укор нашему брату, что не доглядели и не справились со своей задачей.

Может, я действительно последний дурак. Но что еще я мог сделать, кроме как встать между толпой учеников и полуобнаженной красавицей? В сторонку отойти?

Хрена лысого!

Тот, кто сказал, что все беды на свете из-за дураков и плохих дорог, забыл о главном — о девчонках! Будь он родом из Трои, то не совершил бы такую ошибку, потому что уж кто-кто, а троянцы точно знали, что даже одна красивая женщина способна стать причиной Армагеддона.

Обернувшись к воинственно взревевшей толпе у меня за спиной, я сначала попытался воззвать к их разуму — ну или хотя бы гормонам, на крайний случай.

— Да это же девчонка, ученица! Просто начертание на себя неудачное наложила! — попытался я перекричать толпу. — Это Алика, которую вы считали убывшей!..

Но передние ряды особо отважных рыцарей уже похватались за мечи, и, похоже, отступать не собирались.

— Уничтожить немедленно, пока она в силу не вошла! — кричали одни.

— Завалить демона! — выли другие. — Давайте, ну же! Или мы все здесь сдохнем!..

Парни так жаждали сражения, но все никак не могли решиться и всем вместе наброситься на одну беспомощную крылатую девушку с рожками.

Герои, мать их.

А позади этих героев жалобно поскуливала третья коалиция — ссыкуны.

Те тряслись, выпучив на нас глаза, пятились, как черт от ладана — или в данном случае правильнее сказать, как ладан от черта? Они бормотали воззвания к своим личным богам и повторяли: «Нам конец... Она заберет наши жизни... Она заберет наш рассудок...»

Мать моя женщина, ребята, да вы себе льстите! Было бы что у вас забирать...

— Разделиться на фланги! — рявкнул кто-то особо прыткий, и мне показалось, что его голос очень похож на шкафа с дырявой задницей.

— Отойдите все прочь!!! — резкий окрик наставника, спешащего на помощь своим перепуганным ученикам, разорвал гул и гомон десятков голосов. — Прочь от демона! Немедленно!

Все разом повернули головы туда, откуда шел голос. И я с изумлением понял, что немало у нас в школе мужиков в хламидиях...Тьфу ты, то есть, конечно, я хотел сказать — в хламидах. Потому что к моей комнате спешил целый отряд численностью под полсотни хламидоносцев!

— Помоги... — прошелестел нежный шепот у меня за плечом, и когтистые пальчики коснулись моего рукава. — Пощады... Умоляю, пощады... — тут голос ее внезапно обрел силу и прозвенел на весь коридор. — Я ведь никому не сделала зла, за что?!