Чтение онлайн

– А что вы видим в твоей Москве. Из окна – спину памятника Маяковскому. Мы же никуда не ходим.

– Ходите!.. Папа, ты меня бесишь. Вас хотели обрадовать, а у вас с матерью всегда все наоборот.

– Отвезите нас назад.

– Куда? В Жмеринку? В Волгоград?

– В Волгоград вам нельзя. Там вас знают. Нельзя с новыми паспортами, с измененными фамилиями и именами жить по старым адреса.

– Верни нам старые паспорта!

– Я – не паспортный стол.

– Мы сами заявим, вернем.

– Куда вы заявите?

– Ты знаешь, куда!

– Погубить хотите?

– Глеб, они нас не погубят, но кровь попортят… Я Олегу скажу, чтобы отвез, куда хотите. Но лучше вам, мои родные, жить при нас, детях. Возраст у вас не тот.

– А часто вы приезжаете?

– Зульфия же за вами смотрит.

– Ну, Зульфия!

– Папа, мама, мы побежали!

– Плохие вы, дети! Плохие!

Элла Леонидовна вытирала слезы.

Когда спустились из квартиры к машинам с охраной, Глеб обиженно сказал:

– Действительно: им хорошее предлагаешь, а они не понимают. Я же не плохое предлагал?!

От всего сердца. Не смерти же мы родителям желаем!

– Дорогую операцию ты родителям, Глеб, предлагал. Считай, что сэкономил, - мрачно пошутил Пантелей.

Глеб дал Пантелею подзатыльник. 71

69

Пантелей с Серафимой выясняли отношения.

– Я с тобой больше, Пантелей, спать не буду.

– Что так?

– А ты ко мне лишь спать и приезжаешь. Хочешь секса, женись! Я не требую венчания. Аня с Глебом, твоим братом, повенчались и развелись. Я хочу просто официально расписаться.

– Что это тебе даст?

– Нам даст. Ты будешь приезжать домой и спать со мной, а не только спать. Я хочу быть твоей женой, а не любовницей. Мы уже десять лет встречаемся.

– Ты прямо, как трудовой стаж, считаешь.

– Пантелей, я была замужем. Потом долго жила одна. Детей до тебя у меня не было. Но, поверь, я так долго жила одна, что привыкла жить одна. Я обойдусь без тебя. Тем более, что у меня есть сын.

– Это наш сын. Я оформил его усыновление. Признал.

– Вот и женись. Не нужны мне твои миллионы.

– Многие так говорили.

– Я – не многие. Женись, или уходи. Забудь дорогу к моему дому. Не звони. Не звони.

– Но я имею право с сыном встречаться.

– У Саши есть телефон. Сам с ним договаривайся и встречайся. Мне ты, не женатый на мне, не нужен. Хватит!

– Не любишь меня совсем?

– Люблю! Не в этом дело, - Серафима заплакала.

70

Анна Саакова разговаривала с Пантелеем:

– Пантелей, если тебе и стоит на ком жениться, то – на мне. Я тебе оптимально подхожу по характеру, возрасту и имущественному статусу. Ты – Дума, я – СМИ. Депутат и журналистка – симбиотическая пара. Иногда я думаю, что ты – это я в юбке. Ты практически всегда поступаешь, как в предлагаемой жизнью ситуации, поступила бы я сама. Чувствую, и наоборот. Что это у тебя за пластырь на лбу?

– Серафима в гневе сигарету мне об лоб потушила.

– Психичка! Зачем ты с ней вообще встречаешься?! Встречи с ней опасны для здоровья и жизни. А эти ее заходы, когда она малолеток, Дениса и Константина, привечала. Неизвестно, что она с ними делала! Константин в тебя стрелял! Чудом не убил. Бросай ее! Завязывай! И ребенок, что будто бы от тебя, не факт. Результаты генетической экспертизы она могла подделать. Ты знаешь, что в нашей стране. Заплати врачам, или кому, как тебе надо, так и будет, - Анна задумалась: - Единственное: мне нельзя так часто выходить замуж. Неприлично! Это меня и останавливает. Митрохин – не то. Сааков – сидит. Когда я была замужем за твоим братом, я тебя, вместо него, представляла. Бросай Серафиму. Бросай!

– Загалдила: бросай! Надо разобраться. Ты, Аня, смешиваешь одно с другим. Психологию с моралью, дело с досугом. Я – человек дела, и я – неважный любовник…

– Нормальный ты любовник. Для брака не так важно, кто какой любовник. Это тебе Серафима должна была объяснить.

– Я уезжаю в Читу.

– Бред! Чего тебе там делать? Не насмотрелся на кривые улицы? Не натрясся без ночного света по мостовым?

– Я хочу идти от Читы. Скоро выборы.

– В Чите достаточно своих кандидатов. Людей, которых местные знают. Ты рискуешь провалиться. Договорись с лидером фракции идти по федеральному партийному списку.

– У меня не хватает денег.

– У богатых их никогда нет. Пусть Глеб выведет из оборота Кредитного банка. Займи у моего отца. Уверена, речь идет о чем – нибудь смешном.

– Куда – смешном!

– Я не знаю, что ты за депутат, если за пять лет не можешь отбить затраченные деньги.

– К северу от Читы такая природа! Поля грибов. Свежий ветер. Озера прозрачные, как стекло. Летом по ним бродят, сняв туфли. По щиколотку в пощипывающей прохладой воде…

– …Не знаю, что там к северу от Читы. Сама Чита – помойка. Не была, но представляю. Азиаты, китайцы, полукровки.

– Китайцев там много…Читинская область - хороший избирательный округ.

– Чукотка еще лучше. Несколько десятков тысяч избирателей. Дашь всем избирателям по сто долларов, и они твои.

– Сверху отмашка должна быть.

– А по Чите тебе дадут?

Вошла Маша, дочь Анны от Глеба, удивительно похожая на отца. Печать Звиров ложилась на их детей намертво. В руках Маша держала портреты деда, Гундермана, и Глеба.

– Тебе чего?

– Мама, можно я портреты дедушки и папы перевешаю?

– Перевесь, куда хочешь.

Маша замешкалась.

– Еще что – нибудь?

– Можно попить?

– Возьми – попей… Пей у себя… И никогда не вламывайся, когда взрослые разговаривают.

– Маша, ты на золотодобывающей фабрике когда – нибудь была? В шахтах? – спросил Пантелей.

– Нет.

– А мама?

– Смеешься? Что мне там делать? А, если репортаж редакция пошлет снимать про олигарха. Владельца “Полюс – золота “. Мол, снять в реалиях.

Маша вышла из кухни.

– Во дворе фабрики – золотой песок, - продолжал Пантелей.
– Горы песка. Сероватый такой песок. Цедишь его меж пальцев, а там крупицы золота на солнце блестят

– Сентиментальщина, Пантелеюшка! Родился и вырос ты в Волгограде, жил у тетки в Урюпинске, покорил Москву, а теперь собрался ехать умирать на север Читинской области. Какая блажь! Все вы, богатеи, чудаки, сумасшедшие.

– Что делать, если тянет?

– Был ты там что ли?

– Была.

– Представляю, какие там клуши. Все, наверное, в Москву просятся или во Владик?