Болезнь Богов
Шрифт:
– Мне надо подумать, сынок, - колебалась мама.- Ты чего с братом в мире не живешь? – попыталась она перевести тему разговора. – Вот бы вы друг другу помогали! Ты – банкир, он – депутат.
– Погоди, мать, - остановил подвыпивший отец, Евстахий Николаевич. – Ты мне ответь, Пантелей… От темы не отходи. Какой оклад за это свой фонд матери положишь?.. Ей и одеться надо, и выглядеть…
– Папа, тебя и маму мы не обидим. Я давно вас приглашаю в Москву… Только жить мы будем раздельно.
– Отчего же раздельно?
– Оттого что мы – взрослые люди. Мама и папа, давайте выпьем за вас.
Как же я вас люблю!
Звир наклонился к Серафиме, сидевшей по правую руку:
– Сегодня переночует у меня, а завтра отвези Константина назад в интернат.
– Он туда не поедет.
– Он так тебе сказал?.. Костя, ты бы… с тетей Оксаной так на вино не налегал!
– Мы по чуть – чуть…
– В Москве он не выживет. Учиться ему поздно. Я поступаю для его блага.
– Так он тебе племянник или жертва… сын врага.
– Пусть это останется моей тайной. Видишь, я отношусь к нему по-отечески. Когда-то нужно подводить итоги. Нужен наследник. Не волкам же нажитое отдавать!
12
Пантелей Звир и Серафима лежали в постели.
– Мне так хорошо с тобой, Пантелей! Кажется, всю жизнь тебя знала!.. Почему ты предохраняешься? Или ты считаешь, что я в мои годы еще смогу стать матерью?
– На комплимент напрашиваешься? Ты – молода и красива. Тебе же не сорок пять?
– Дурак! Дурак! Надавать тебе по губам!.. Я ревную. Чего ты нашел в этой Сааковой?
– Нужна мне эта анорексичка! Костями гремела! Ни рожи, ни кожи!
– А мы вас застукали! Да, застукали!
– Саакова воспользовалась моей опрометчивостью!
– Твоей всеядностью! От сладкого вы, мужики, не откажитесь!..
Серафима задумалась:
– А ведь ты, Пантелей, подстроил все это!
– Что именно?
– C Сааковой.
– Зачем?.. Меня сдал охранник – Олег. Он за это уже получил. Не терплю двойных агентов! Не знаю, кому они с Ольгой сцены устраивали.
– Так это была многоходовка, многоперсоналка, рассчитанная и на меня.
– Что может изменить замена следователя?
– Ты хотел, чтобы заменили именно этого конкретного следователя. Его заменили?
– Ты ожидаешь, чтобы я сказал, что дело закрыли?
– Ты такой большой человек, Пантелей! Умный! Энергичный! Красивый!
– Я такой. Мой банк входит в 350 самых надежных банков России.
– А я, Пантелей, мечтала бы лежать с тобой не в президентском сьюте семизвездочного “Паруса” ОАЭ с плавающими за окном рыбами, а на крыше какой-нибудь общаги со звездным небом над головой!
– Вспомнил… Ты Костю в интернат отвезла? 12
– Нет. Он еще из ресторана сбежал.
– Значит, кто – то ему проболтался. Нехорошо вышло. Пропадет парень!
– Пантелей, ты любишь меня?.. По – честному! Не ври мне.
– Люблю.
– Врешь! Врешь! Ты только себя любишь.
– Себя я не люблю.
– Скажи, банковское дело любишь!
– Ненавижу!
– Для чего же ты живешь.
– Я живу, как все. Все так живут, или жили бы, оказавшись в моих обстоятельствах… Ты для чего живешь?
– Я тебя искала. Вся моя жизнь до тебя была дорогой к тебе… А ты – сухарь неласковый! – Серафима заколотила кулачками по волосатой груди Звира.
13
Гробы опустили в суглинистую яму. Глеб бросил первый ком земли. Пантелей – второй. Братья скрывали слезы. Оксана рыдала навзрыд. Олег обнял жену.
Пантелей рассказывал:- Олег повез родителей в мой загородный дом. Они так хотели посмотреть! Квартира на Вересаева их смущала… Олег, урод, торопился куда – не знаю. Пролетел перед закрывающимся шлагбаумом и заглох на переезде. Олег успел выскочить, а они старые, медлительные, и еще пристегнутые на заднем сиденье – нет. Обоих всмятку. Кости, мясо перемешались. Теперь не понять, в каком гробу отец, в каком – мать.
– Не кори себя, Пантелей, - отозвался Глеб. – На все воля божья. Они пожили. Вдвоем прожили пятьдесят лет, не расставаясь.
– В наше время это невозможно… Я это место на Ваганьковском “уголке поэтов “ для себя держал или для тебя. Кто раньше. А видишь, как вышло! Теперь мы не защищены.
Оксана опасно бросилась к краю засыпаемой ямы:
– Мама! Папа!
Братья оттащили сестру. Пантелей показал глазами Олегу, чтобы держал жену крепко. Олег со значением потер большой палец о мизинец. Пантелей сунул ему в карман пакет с наличкой.
– Расплатись за похороны. Отдай, кому мы еще должны, - Пантелей предпочитал говорить “мы”, а не “я”.
– Только на похоронах и встречаемся, брательник! – Пантелей обнял старшего брата. – Помог бы младшенькому, депутат. Ты еще в простых ходишь?
– Уже не в простых. Назначен председателем комитета.
– Эх – ма! Поздравляю! Тихий океан – какой простор!.. Я – то ваши думские порядки знаю. Простой депутат берет в помощники жену, тещу и детей, а не простой, у кого зарплата депутата - не основной заработок, за зарплатой помощника в кассу посылает. Помощники и проекты законов ему пишут, с которыми депутат на заседании выступает.
– Всех помощников лидер фракции приказал в регионы отдать. Там тоже кушать хочется. На одном энтузиазме в наше время никто работать не станет… Оксана и Олег просили помощниками депутата, меня, устроить. Отстранили. Олег и Оксана недовольны.
– Они всегда недовольны.
Шли к выходу из кладбища.
– На тебя снова наехали?
– Гундерман мутит, что я у него госзаказ для Роскосмоса перехватил. Прокуратура грозит отслеживать нецелевое использование. Путь отслеживают. У меня с главой Роскосмоса ровно… Мне жаль, что тебя, Глеб, не председателем комитета по культуре назначили!
– Что так?
– Тебе же, что в культуре, что в рыболовстве – все одно, где работать. Человек ты образованный. Спасибо родителям. Какое образование при своих хилых возможностях дали. Только Оксана – дура. Даже финансово – экономический не закончила. Бросила. Путалась с женатиком. Я, когда в Москву ее вытащил, она помощником воспитателя в детсаду работала. Ребенка бросила, бухала. Спасибо Олегу. Спас… А на счет рыболовства я подумаю, - Пантелей подмигнул. – По культуре, если выходы есть, хорошо бы протащить закон об освобождении отечественного кино от налогов, а то американцы больно экраны захватили. От людей есть интересные предложения. Пакет из шестидесяти фильмов о войне… - Пантелей сжал руку Глеба выше локтя: между кладбищенских крестов мелькали трое полицейских с ведомыми подростками, близким по возрасту.