Чтение онлайн

– Она смешно репрезентуется в соцсетях. Все фрифольнее и фривольнее позы принимает. Сфоткалась в три четверти, будто по мобильному телефону говорит, а попку в брюках игриво оттопырила.

– Каждый презентуется на Whats Upе, как хочет.

– Я ее в купальнике видел. У нее на крестце над трусиками какой-то слоган на санскрите. Надо бы перевести, для интереса.

– Глеб, тебе персонального менеджера не заменить?

– Оставь. Она все равно ничего не делает. Как – нибудь приеду к тебе в банк, приглашу Станиславу на чай.

– Приезжай. Наши операционистки и менаджеры любят за состоятельных клиентов замуж выходить. Решишь матримониальный вопрос. Перед выборами политическую партию не меняешь?

– Шутишь? На переправе коней не меняют. Я – в партии власти. Глядишь, с твоими кредитами в двенадцать “бессмертных “ войду. В благодарность за три – четыре сессии деньги твои отобью. Пролоббирую.

Вышли из морга. Серафима отстранялась от Пантелея.

Через некоторое время, гуляя в одиночестве по парку около дома, Серафима столкнулась с мужчиной, гулявшим с собакой и ребенком в коляске. Ребенка звали Яночка. Собаку звали Джек, а мужчину – Арнольд… Оскарович. 24

Арнольд Оскарович жил с семьей неподалеку. Арнольд Оскарович пригласил бывшую пациентку к себе, когда жена была на работе. Младенец спал в соседней комнате, пес – на коврике у двери. Серафима отдалась Арнольду Оскаровичу, испытывая болезненное удовольствие воскресшей памяти. Серафима пыталась забыться несчастий. Как женщина она готова была по сто раз входить в одну воду.

25

Глеб и Пантелей приехали на заснеженное кладбище проконтролировать установку надгробного памятника родителям – двух скорбящих ангелов. Целый год их вытачивал модный скульптор. По периметру стояли охранники. Малый кран поднимал памятник. Около надгробного памятника суетились рабочие.

– Неправильно, Пантелей, мы живем! – сказал Глеб.

– Почему неправильно? Воруем? – усмехнулся Пантелей.

– Дело не в том, что воруем, а вообще – неправильно. Это глубже и проникновеннее. Вот мы стоим на кладбище, а мне кажется, что сама земля источает неправильность.

– Становишься сентиментальным, Глеб… Как твоя предвыборная кампания?

– Выходит, нельзя ее вести по-другому, чес ведется. Помнишь, мы как – то с тобой вздумали ради моих выборов в Гольяново по квартирам ходить. Так это невозможно: зазывают в квартиры, усаживают за столы, угощают, наливают. Задают сотни вопросов. А ты, как уж на сковородке.. Обещаешь, обещаешь, зная, что не выполнишь, а если выполнишь, убыток случится в другом месте. Они слепые, не понимают. Им крикни: воруют! И они поверят. А громче кричит обманщик и вор. За два часа один подъезд обошли. Ходить по квартирам избирателей – абсолютно не эффективно. Нужны телевизор, реклама и обязательно – скандал.

Пантелей поморщился, показав рукой, как развернуть скорбящих ангелов над могилой.

– Все плохо тебе. Везде грязь. Но для цветов нужен навоз. Когда было, по – твоему, хорошо?

В детской скудости? Когда куртка была велика и подпоясывали? Когда бегали на лыжах с мягким креплением? Играли в снежки?

– Хотя бы и так. Но точно не сейчас. В прошлом или будущем.

– Или когда яблоки мы с тобой воровали, а сестра, Оксана, за соседским забором на тасе стояла? – продолжал ёрничать Пантелей.

По заснеженной дорожке бежала припоздавшая Оксана с мужем Олегом и “детьми “ – Константином и Денисом.

Глеб жестом указал оператору “заснять “ торопящуюся родню. Глеб с детства увлекался видеосъемкой. Когда-то мечтал стать режиссером. В детстве он снимал на подаренную дядькой крошечную видеокамеру, напоминавшую авторегистратор. Потом перешел на телефон. Теперь за ним ходил оператор. Если к депутату подходил гражданин с вопросом или за автографом, оператор снимал. Кадры, при необходимости, можно было передать на телевидение или использовать в рекламных роликах при переизбрании. Особенно оператору следовало стараться, если депутат делал что – нибудь “полезное “ для народа, решал вопрос.

Пантелей Звир считал съемкой целесообразной. При покушении на жизнь или здоровье в кадр могли попасть нападавшие.

Позже сидели в загородном доме Глеба. Поминали родителей. На большом экране смотрели видеокадры детских шалостей, домашней работы родителей, семейный досуг. Собравшиеся умилялись. Ольга плакала, вспоминая детство.

– Если ты так сниматься любишь, чего во ВГИК не пошел? – подкалывал Пантелей.

– В кино просто так не пробьешься. Нужны связи, деньги?

– А у нас денег нет?!. Ты – Глеб, человек талантливый, пробивной. Стал бы режиссером, руководителем кинообъединения. Меня бы продвинул возглавить Госкино, ФК. Я бы тебе призы за фильмы давал, финансировал. Как у нас и принято, брат брату.

– Тебе в Госкино нельзя. Не только непотизм, коррупцию разведешь.

– А в Роскосмос мне можно… Нет, я хочу, чтобы за роли мне артистки отдавались…

– Пантелей! – остановила брата Оксана. Она подняла полную рюмку: - Давайте родителей помянем.

Выпили. Пантелей посмотрел на пылавший камин:

– Меня соседка беспокоит. Совсем с панталыку сбилась.

– Серафима Ангелантьевна?

– Она.

– Малолеток к себе водит. От вкусов Анны Сааковой не отличишь.

– Все они одинаковые!

– А вы, кобели?! – вступилась Ольга. – Серафима забеременеть хочет.

– Похоже, ей уже все равно от кого. Крышу, вообще, сорвало. И Константин к ней ходит.

– Где он?

Глеб прислушался:

– В бильярд с Денисом играет.

– Олег, позови!

Явился Константин.

– Костя, ты к Серафиме Ангелантьевне ходишь?

– Кто это?

– А ты не знаешь? Соседка моя.

– Фима, что ли?

– Фима!.. Что ты у нее делаешь?

– Чай пьем!.. Мы с Фимой сдружились, когда она меня из интерната забирала. Школьные контрольные мои Фима проверяет.

– А мать не может?! – возмутилась Оксана.

– Мать не предлагала!

Зашел Денис. Услышал разговор:

– Вы Константина хуже кормите, чтобы он к тете Фиме в гости не ходил. Чтобы сил у него не было. 26

Оксана хлопнула ладонью по столу.

Глеб отвел Пантелея в сторону:

– Тебя старые – то не беспокоят?

– Какие старые?

– Смотрящий– Птусьи иже с ним.

– Тише, тише.

– А кто не знает?

– Дети.

– Мне тут фээсбешники по депутатскому запросу интересную инфо подкинули. Вон тот пидор, - Глеб указал глазами на Дениса, евшего ложкой черную икру из розетки, - вроде как, сын смотрящего, пившего тебе кровь на зоне, откуда мы тебя еле вытащили, а потом для светской жизни отмыли.

– Так его отец – Арнольд Оскарович?

– За кого и как при нашей жизни можно порeчиться? Денис живет у Арнольда Оскаровича с малолетства. Денис Арнольда Оскаровича папой называет. Тот его сыном.