Чтение онлайн

– Кто это?

– Майкл.

Мое сообщение, вероятно, было довольно неожиданным для незнакомца, потому что он какое-то время молчит, потом, как бы вспомнив, что существует на свете некий Майкл, вдруг восклицает:

– Вы один? Я хочу сказать, вы уверены, что за вами не тащится хвост?

– Абсолютно уверен.

– Тогда запомните: Зендер-бульвар, двадцать два.

Адрес мне достаточно знаком, чтобы я тут же сообразил:

– Но послушайте, я на другом конце города, и у меня нет больше сил…

– Где именно?

Возле самой будки, на стене здания, красуется указатель, и мне ничего не стоит назвать площадь.

– Ладно, ждите там, возле кабины, откуда звоните.

И аппарат немеет.

Я выполняю указание, нисколько не задумываясь над тем, что за этим кроется: гибельная ловушка или спасительный выход. На всякий случай выбираюсь из освещенной кабины и сажусь в тени дома на тротуар. Полчаса спустя, а может, спустя целую вечность я снова возвращаюсь к кабине, заслышав в глубине соседней улицы неровный гул мощного автомобильного мотора.

Черная машина замирает точно против меня, и я с облегчением устанавливаю, что это не сеймуровский «плимут». Человек за рулем молча открывает дверцу и так же молча трогается после того, как я уселся рядом с ним. Мне не терпится посмотреть на него более внимательно, однако проявлять излишнее любопытство рискованно; и пока машина мчится с предельной скоростью по безлюдным ночным улицам, я стараюсь смотреть вперед. На одном из поворотов я все же бросаю беглый взгляд на лицо водителя: шофер как шофер, лицо замкнутое, невыразительное и совершенно незнакомое.

После того как мы пересекли весь город, машина останавливается на широком бульваре.

– Вот эта дверь! – указывает шофер на парадный вход против нас. – Поднимитесь на третий этаж и позвоните два раза.

По широким утомительным ступеням поднимаюсь на третий этаж. Звоню два раза. Мне открывает человек с проседью, в темном плаще. Он вводит меня в богато обставленный холл.

– Располагайтесь, Майкл…

И тут же уходит. Я слышу, как стукнула парадная дверь. Как же мне понимать это «располагайтесь»?

Мой взгляд задерживается на широком диване, обитом светло-серым шелком, но я в своих грязных лохмотьях не решаюсь сесть на него. На передвижном лакированном столике бутылки, бокалы, сигареты, сигары. Я невольно вспоминаю, что когда-то очень давно я любил покурить и знал вкус спиртного. Подойдя к столику, беру сигарету, закуриваю и после первой затяжки чуть не валюсь с ног от внезапного головокружения. Но это приятное головокружение, и я делаю вторую затяжку, на всякий случай опираясь на столик.

– Ах, вот он наконец, блудный сын! – слышится у меня за спиной голос Грейс.

Я оборачиваюсь, чтобы выразить ей свое почтение, но вижу на ее лице недовольную гримасу: понятно, я поторопился.

– Но неужели это вы, Майкл? Что с вами стряслось, мой бедный друг? А ну-ка, полезайте в ванну.

– Жду, пока вы мне покажете, где ванная, – отвечаю я, испытывая неловкость оттого, что произвел такое впечатление.

– Вот, пройдите сюда! Дверь в конце. А я тем временем подыщу вам какую-нибудь одежду.

Как и следовало ожидать, ванная в этой квартире – настоящий дворец гигиены, притом роскошный, и я долго нежусь в бледно-голубом фарфоровом бассейне и еще долго бреюсь и обильно поливаю себя одеколоном, потому что мне кажется, что я весь пропитан грязью и запахом гнилых фруктов. Затем одеваюсь в снежно-белый банный халат, засовываю ноги в мягкие комнатные туфли и снова попадаю в холл.

– Ну вот, теперь картина иная, – встречает меня Грейс, сидя в кресле, обитом шелком, и раскуривая с безучастным видом сигарету. – Все, что мне удалось найти, я положила там, на диване. Можете спокойно одеваться. Я не буду смотреть.

Будет она смотреть, нет ли – мне решительно все равно. Мне это не впервой – раздеваться перед незнакомыми людьми: еще в Афинах американский полковник, освободив меня из тюрьмы, так же любезно предложил мне ванну и свой гардероб. И конечно же, небескорыстно. В надежде, что я стану предателем.

Подойдя к дивану, я начинаю одеваться. То ли это счастливое совпадение, то ли чья-то предусмотрительность, но решительно все, начиная с костюма и кончая туфлями, пришлось мне точно по мерке. Завязав красивый темно-синий галстук и надев пиджак, я иду к передвижному столику, чтобы подкрепиться после стольких трудов.

– Вы сильно похудели, но вам это идет, – произносит Грейс, пока я наливаю себе виски в бокал. – Я даже побаиваюсь, как бы заново в вас не влюбиться…

– Мне грозили не такие опасности.

И я поднимаю бокал, чтобы попробовать, что это за штука. Однако рука моя застревает на полпути, потому что в этот момент в дверях появляется Сеймур.

– Неужели будете пить один, Майкл? Не забывайте, что это верный признак алкоголизма. Поэтому предложите и мне что-нибудь.

Подавив в руке дрожь, я наливаю виски в другой бокал и молча подаю его приближающемуся ко мне гостю или, быть может, хозяину.

– Ваше здоровье! – говорит Сеймур, поднимая бокал.

Пробормотав что-то в ответ, я выпиваю до дна, потому что испытываю острую потребность подкрепить себя.

– Ну, садитесь же! – дружелюбно предлагает Сеймур.

Я опускаюсь в кресло рядом с Грейс. Уильям берет сигарету, протягивает пачку мне и, развалившись на диване, закидывает ногу на ногу.

– Итак, вы уже более двух недель в бегах… Сбежали от нас и скрываетесь, словно вам грозит гибель…

Что ж, это констатация фактов, и я не вижу необходимости возражать.

– В конце концов вы сами приходите к нам и вместо гибели находите спасение…

– Я пришел к Грейс, – уточняю.

– Да, да, знаю. И нечего мне напоминать об этом, чтобы лишний раз меня унизить. Признаю, Грейс добилась того, чего сам я не сумел добиться. В этой операции она проявила такую настойчивость, такую самоотверженность, что это можно объяснить либо необыкновенной привязанностью к вам, либо лютой ненавистью ко мне, не иначе…