Чтение онлайн

– Она тебе нравится, - спросила Эдисон, открывая дверь своего доисторического фольксвагена-жука.

– Может быть, - ответила Джордан, забираясь на пассажирское сиденье.

– Но мы даже не знаем, она одна из нас или нет, - заметила Эдисон. Она завела машину, вцепилась в коробку передач, пока не переключилась на обратный ход, и выехала задом с парковки, не глядя назад. Позади раздался скрежет тормозов и злобный сигнал клаксона, что Эдисон благополучно проигнорировала.

– А это важно?
– спросила Джордан.

– Только, если ты хочешь с ней встречаться.

Эдисон, наконец-таки, вырулила с парковочного места и направила свои колеса к выезду.

– Может, я все же получу тот самый знаменитый тостер, который я всегда хотела, - сказала Джордан. (Известная в Штатах шутка, ставшая популярной с легкой руки Эллен ДеДженерес. Считается, что есть тайная организация, презентующая тостер каждой лесбиянке, которой удалось «обратить» натуралку - примеч. переводчика).

– Она тебе не по зубам.

– Ты едешь по дороге с односторонним движением, - подсказала Джордан.

– Ну и?

– Не в ту сторону.

Просигналил еще один автомобиль, и водитель потрясла кулаком в воздухе. Эдисон приветливо помахала разъяренной женщине.

– Не думаю, что она машет?
– сказала Джордан.

– Что тебя сподвигло так подумать?

– Красное от злости лицо и пена у рта.

– Некоторые люди так легко возбудимы, - сказала Эдисон. С пронзительным скрипом колес она вырулила на основную дорогу. Водитель в подрезанной ею машине агрессивно просигналил и прибавил скорости. Эдисон покачала головой и вздохнула.

– Можно подумать, если там стоит знак «дорога с односторонним движением», то все должны так и ездить.

– Ну, это вообще-то положено по правилам дорожного движения, если что.

Следующие пять минут они проехали в тишине. Джордан закрывала глаза и задерживала дыхание всякий раз, когда Эдисон влетала в поворот, не сбрасывая скорости.

– Как ты думаешь, сколько ей лет?
– спросила Эдисон.

– Кому?

– Сама знаешь кому.

Джордан пожала плечами.

– Тридцать.

– Откуда ты знаешь?

– Я не знаю. Ты спросила, как я думаю, сколько ей лет? И я думаю, что тридцать.

Эдисон нахмурилась.

– Так она для тебя молода.

– Мне тридцать два. Не похоже, чтобы я запала на младенца.

– Твоя последняя девушка была намного старше.

Эдисон ударила по газам, чтобы проскочить на желтый свет. Джордан удержала равновесие, прижавшись ладонью неповрежденной руки к приборной панели.

 - Возраст вещь относительная.

– Я уверена, что от нее исходили флюиды натуралки, - сказала Эдисон.

– Все мы натуралки, пока не доказано обратное.

Эдисон отвела глаза от дороги и посмотрела на Джордан. Смотрела она долго.

– Итак, каков вердикт? Ты собираешься пригласить ее на свидание?

– Нет. Пожалуйста, следи за дорогой.

– Нет?

– Нет, я не обращаю натуралок в свою веру, - Джордан указала на лобовое стекло.
– Дорога, пожалуйста.

Эдисон посмотрела вперед и сказала:

– Ты обратила меня.

– Это твоя версия. Моя версия в том, что это был несчастный случай.

 - Ты так говоришь, будто споткнулась, упала на меня и лежала, пока я не кончила, - сказала Эдисон. Джордан вздохнула.

– Эд, я не хочу говорить о нас снова. Мы лучшие друзья. Нам вместе лучше так, а не иначе. Что же до доктора... Я не буду пытаться превратить ее в лесбиянку, вот и все, конец истории.

У Эдисон на лице проступило сомнение. Она сказала тем небрежным тоном, что означало что, на самом деле, он таковым не был:

– Некоторые превращения происходят сами собой.

Правда была в том, что Джордан познакомилась с Эдисон, когда та была натуралкой. Нет, поправочка ... Джордан познакомилась с Эдисон, когда та не была практикующей лесбиянкой. Она наняла Эдисон, чтобы повесить новые шкафы на кухне. Та успела повесить только половину шкафов до того, как Джордан ввела Эдисон в мир практического лесбиянства, и это была своего рода случайность.

Джордан винила не себя. Она винила свою гиперактивную привлекательную подругу, на которой в тот момент оказалось не так много одежды. Если Эдисон не хотела, чтобы ее соблазнили и взяли на полу кухни, ей не следовало наклоняться так, чтобы показалась щелочка между ее ягодиц.

Джордан вздохнула. Она любила Эд. Но она любила ее, как лучшего друга. Проблема была в том, что Эд любила ее как возлюбленную. Джордан не была уверена, как так случилось, но Эдисон переехала в ее дом своего рода незваной. Что-то в ее квартире было затоплено и сломано, да и в доме Джордан Эдисон работала весь день, а у Джордан было более чем достаточно места. Арендная плата Эдисон могла быть вычтена из того, что Джордан платила ей за переделку дома. Проблема была в том, что переделки не было конца и края. Джордан размышляла, было ли это преднамеренным.

Эдисон въехала на Жуке на подъездную дорожку дома. Они посмотрели на старое здание и вздохнули. Когда-то это был красивый старый викторианский дом, но теперь краска облупилась и отшелушивалась, двор зарос, а окна были похожи на мутные катаракты дряхлой старой леди. Если бы дом был человеком, он был бы мисс Хэвишем из фильма «Большие надежды».

– Мне бы хотелось, чтобы это превращение произошло бы само по себе, - сказала Джордан, указывая на здание и намекая на продолжающуюся реконструкцию дома.

– И какое бы тогда в этом было веселье?
– спросила Эдисон.
– Разве вкалывание в поте лица своего, часы и часы работы, не стоят того, чтобы иметь что-то твое собственное, что-то особенное и стоящее, что-то дающее смысл твоей жизни?

Джордан вылезла из машины.

– Мы говорим о доме или о докторе?

– Ты мне скажи, - Эдисон захлопнула дверь машины и направилась к крыльцу.

Джордан, скрестив ноги, сидела на полу в ее художественной студии, посреди парусины, ведер с краской и наполовину окрашенной стены, и отхлебывала из кофейной кружки «Пино Гри», размышляя о своем собственном внутреннем превращении. Ее превращение состояло из трех различных этапов.