Чтение онлайн

Паладины переглянулись, заметив, что Слэм стал невпопад отвечать на вопросы. Проследив за его взглядом, они увидели идущую по лестнице девушку с рыжими волосами в сопровождении магистра. Синюрд многозначительно кашлянул, и паладины отошли к своим местам в первом ряду. Слэм даже не заметил их ухода.

— Надо же, заворожила нашего рейнджера, — хохотнул Синюрд, плюхаясь на жесткую скамью. — Ты смотри, а там сели священники! Уж нет ли среди них того самого Рапена? Эри о нем, конечно, и слова дурного не сказал, но у меня создалось впечатление, что он, кхм, сильно не возлюбил нашего славного рыцаря. Не могут ли они навредить?

— Если они попытаются применить какие-то уловки, — слишком сурово ответил Тьего, — я это сразу увижу и не постесняюсь заявить об этом на весь свет!

— Надеюсь, уловок не будет, — подпустив в голос уверенности, сказал Синюрд, однако рука его машинально легла на рукоять молота. — Примешь пари? Десять против одного, что победа будет за Эри. Я, между прочим, золото имею в виду, так что не морщись!

— Мне не нравится его меч, — задумчиво сказал Тьего, наблюдая, как Экроланд беседует с лордом Улином. — Жаль, что ты не способен его увидеть так, как видно мне…

— Я вижу самый обычный меч, — пожал плечами гигант. — Они все в той или иной степени одинаковые. Рукоять, клинок. Ты обратил внимание, что Эри не сказал нам, как он лишился рыцарского клинка?

Тьего слегка улыбнулся.

— Поскольку у нас давно нет стандартных мечей, я совсем не удивлен, что и Эри свой куда-то подевал.

Что правда, то правда. Синюрд сразу после посвящения сбагривал сначала рыцарский, а потом и паладинский меч скупщику, затем на вырученные деньги напивался в столичных тавернах, полагаясь лишь на свой верный молот. Тьего же меч стал не нужен после того, как он ослеп. Отныне он мог сражаться только с помощью Силы. Впрочем, щитом он владел вполне уверенно, и мог им манипулировать даже в той зыбкой и туманной реальности, что теперь вечно стояла перед его сожженными глазами.

— Я вижу, что меч Эри очень древний, и что в нем сплелись могучие силы, — продолжал Тьего.

— Царский подарок не может быть плохим, — завистливо вздохнул Синюрд. — Эх, жалко, нам не удалось повидать Толлирена! Может, и мне бы какую побрякушку подкинул…

— Иногда твои речи напоминают мне, что ты из семьи ростовщика, — сурово отрезал Тьего. — В последний раз ты получил из рук Толлирена бесценный рубин, помнишь? И где он, позволь тебя спросить?

— Не растравляй душу, — громко вздохнул гигант. — Рубин, полагаю, и до сих пор украшает малышку из того дорогущего борделя на улице…

— Уволь меня от подробностей. Еще не хватало слушать о твоих постельных передрягах, — фыркнул слепой паладин. Внезапно он словно одеревенел, — Сегрик пришел.

С заносчивой улыбкой на устах Сегрик шагал по главному входу Арены. В некотором отдалении за ним тянулись его последователи: юные рыцари и оруженосцы, все — с надменными лицами. Среди них выделялся Листик, на лице которого было написана покорность судьбе. Он еле плелся за своим хозяином и проклинал себя за нерешительность, которая не позволила ему поговорить с Терином.

Ради сегодняшнего события Сегрик нацепил плащ из темного бархата, а его доспехи с каждым шагом громыхали столь значительно, что казалось — еще шаг, и они басом скажут: «Идет самый благополучный и блистательный рыцарь Ордена! Дорогу, дорогу!».

Словно прислушавшись к будущей речи брони, торопливо расступались люди, слуги рыцарей угодливо кланялись, с подобострастием заглядывая в суровое черноглазое лицо. Усы Сегрика воинственно топорщились, придавая ему задиристый вид.

Аткас поспешил усесться на место и дернул Слэма за рукав, но рейнджер отмахнулся, переводя взгляд с Кармины на Экроланда. Юноша вздохнул и попытался сдержать дрожь, которая, начавшись где-то в районе лодыжек, быстро охватила тело целиком. Он сцепил кулаки и который раз за сегодняшнее утро повторил про себя: «Эри справится. Он самый лучший рыцарь на свете, тут сомнений быть не может. Талус придаст ему столько сил, сколько потребуется для расправы с этими, с этими…». Внутренний монолог захлебнулся под градом ругательств, которыми Аткас осыпал противников Экроланда.

— Ты что-то сказал? — повернулся к нему Слэм.

— Надеюсь, что нет, — пробурчал Аткас. — Кажется… Кажется, начинают, мастер Слэм!

В этот самый момент Экроланд прервал беседу с магистром и вышел на Арену. Он крепко стиснул рукоять Талиндара, мимолетно ощутив легкое покалывание в пальцах, но тут же оно прекратилось. Меч легонько вибрировал в ладони, словно чувствуя волнение хозяина.

Экроланд почувствовал легкое головокружение, но не придал ему значения. Сегодня стояла жаркая погода, а он был закован в полный доспех.

Надвинув на глаза забрало шлема, он ступил на песок Арены, на котором кое-где успели появится первые ростки самых неприхотливых растений. Они упрямо тянулись к солнцу, пробиваясь сквозь слой песка, насыпанный недавно мальчишками.

Подле Экроланда встали его противники. Терин явно чувствовал себя не в своей тарелке и не решался оторвать глаза от земли, смущенно теребил в руках шлем. Орвальд, выпятив грудь, рисовался перед женой, уже занявшей место на трибуне, поворачивался так, чтобы в доспехах отражалось солнце, и солнечные зайчики бежали по восторженным лицам зрителей. Сегрик лишь усмехался в усы, топчась на месте и приноравливаясь к песку под ногами.

Стоило рыцарям показаться на Арене, как на трибунах взвыли. Шквал из воплей, аплодисментов и подбадривающих криков волнами распространился во все стороны.

Магистр поднялся со своего места. Словно по волшебству шум стих.

— Мы на суде богов, братья, — начал лорд Улин в полной тишине. Любой мог услышать, как бьется сердце соседа. — Все присутствующие здесь осведомлены, что это такое. Мы чувствуем, что Талус здесь, среди нас. Он сошел из Небесных Чертогов, дабы не допустить попрания чести невинных. Трое рыцарей: Орвальд, Сегрик и Терин, пришли по доброй воле испытать Экроланда. По правилам, вы должны быть без доспехов, все четверо. Бой идет до первой крови.

Рыцари разоблачились, остались в рубашках и штанах. Доспехи грудами металла легли на песок. Экроланд оперся на меч и стал ждать сигнала. В его взгляде читалось спокойствие и безмятежность, словно ему предстояло чаепитие в гостиной, а не бой, в котором решится его судьба.

И вот они стоят на Арене.

Противники отошли шагов на двадцать и разошлись вокруг Экроланда.

Магистр, чувствуя, что от волнения голос вот-вот откажет, откашлялся и объявил:

— Талус, смотри! Бой начинается!

***

— Не трогайте меня! — огрызнулась Дженна, сбрасывая руку. — Я вполне способна идти сама. Не бойтесь, не сбегу!

Из-под капюшона донеслось хмыканье, но попытки взять девушку под локоть монах оставил. И впрямь, куда тут деться девчонке?

Они шли по коридорам внутреннего храма Талусу. Сверху шла ежедневная служба. Слышалась медленная, торжественная музыка. Чистые голоса певчих состязались по красоте исполнения. Туда-сюда сновали высокие фигуры в рясах, из ниш, скрытых тьмой, слышались неторопливые разговоры. Через каждые три шага в стене потрескивали факелы, которые испускали клубы дыма и приторный, навязчивый запах.