Чтение онлайн

— Братья! Во тьме ночи бог говорил со мной и даровал видение. Мне ясно открылось место, где таятся люди, лелеющие богопротивные помыслы. Завтра мы разорим логово зла и порока! Я знаю, что оно находится не далее как в трех часах отсюда. Там, в деревне, свили себе гнездо ведьмы... Уничтожим богомерзких, вырвем с корнем ростки Неназываемого!

Молодые рыцари восторженно подняли кружки, чокаясь. Одно дело — пленить какого-то жалкого черного мага ничтожной ступени, а другое дело — прочесть святые слова над целой деревней.

Веселье возобновилось с удвоенной силой. Служанки на цыпочках вернулись и, не успев моргнуть глазом, оказались притянуты на колени молодых людей. Сегрик, равнодушно мазнув по ним взглядом, на сей раз не стал отсылать их прочь, просто сел рядом на скамью и стал громко похваляться тем, как обманул черного мага. Искоса глянув на Экроланда, он заметил, что тот даже головы не повернул при невероятном известии, а на его лице застыло печальное и слегка хмурое выражение.

***

Аткас откинул полог и вошел в маленькую комнатку, где жил он и еще двое. Запах бедности ударил ему в нос, запах, к которому он так и не мог привыкнуть, несмотря на то, что провел с ним всю жизнь. Пахло тряпьем, дешевой едой и чем-то гниющим. От очага тянуло мокрой гарью.

Кровать, застеленная старым покрывалом, стол из потрескавшегося дерева, два стула, колыбель и пара ветхих сундуков — вот и вся обстановка.

Навстречу ему поднялась худенькая девушка с младенцем на руках.

— Аткас, — улыбнулась она. На бледном личике выделялись огромные карие глаза, на вид ей не было и четырнадцати. Если бы не следы усталости, отразившиеся синяками под глазами и серым оттенком на коже, ее можно было бы назвать хорошенькой.

— Цила, любовь моя, — он прижал их к себе и поцеловал девушку.

— Ты сегодня припозднился, а руки у тебя пусты. Был тяжелый день?

Аткас достал из-за пазухи кошель и с небрежным видом кинул его на стол. Цила нерешительно подошла и развязала тугой узелок. Распустив тесемки, она раскрыла кошель и сдавленно охнула. Ей в лицо мерцала горка серебра. Она осторожно пошевелила пальцами в груде монет и обернулась к Аткасу:

— Здесь их, наверное, пятьдесят... Где ты раздобыл такую кучу денег?

— Все сто, моя радость, — Аткас заходил по комнате, не в силах сдержать рвущуюся наружу энергию. — Я нашел работу!

— Какую? — девушка неуверенно улыбнулась. Она уже давно привыкла, что любая работа оканчивалась для парня одинаково: побоями да синяками, а об оплате и речи не шло. И уж конечно, она редко интересовалась, откуда в последнее время ее любимый приносит еду и деньги. Но такая россыпь серебра смутила ее.

— Оруженосцем, Цила. Представляешь? Буду служить огромному рыцарю в сияющих доспехах. Я его заинтересовал, и он решил взять меня к себе!

— Один из тех рыцарей, что остановились сегодня в гостинице? — спросила девушка.

— Да, его зовут Экроланд Гурд, и он самый странный мужик из всех, что я когда-либо видел. Но он богат, Цила, у него куча денег, и он не жаден.

— Он странный, как дурачок, что живет на площади?

— Ох, и глупая же ты! Ну сама подумай, разве рыцарь может быть идиотом? Странный — не значит глупый. Он просто говорит не так как все, и голова у него полна разных идей. Он чудной, но он не дурак.

— А зачем он тут останется?

Аткас наморщил лоб, взял младенца на руки и положил его в колыбельку. Малыш недовольно закряхтел. За руку он подвел Цилу к кровати, сел сам и усадил ее рядом с собой.

— Я еду с ним, Цила, — видя, как девушка нахмурила брови, он поспешил добавить, — мы едем в Вусэнт. Каждую неделю я буду получать за службу десять серебряных монет, представляешь? В месяц это… Это почти половина золотого!

— Вусэнт… Там море, да? Никогда не видела моря… А как же мы? — тихо спросила она.

— Вы приедете ко мне попозже, когда скоплю достаточно денег. Но я вас не оставлю, клянусь! Любовь моя, ты сомневаешься?

— Те деньги, которые ты принес нам... Я буду тратить их с умом, но они рано или поздно закончатся. Что тогда мне делать?

— Ты же у меня умница, Цила, — он потрепал ее по щеке. — Ты можешь купить мотков пряжи и заняться вязанием. Или вышивать, или еще что-нибудь. Я постараюсь быстрее раздобыть денег, в Вусэнте для этого возможностей целая куча.

Цила кивнула и опустила голову. Когда она ее подняла, в глазах ее блестели слезы:

— Но ведь рыцари уезжают уже завтра! Ты уедешь с ними?

— Мы расстанемся ненадолго, вот увидишь. Ты и не заметишь, как пролетит время, — он притянул ее к себе и обнял.

Цила затихла в его объятиях. Аткас смотрел поверх ее кудрявой головки на огонь в очаге и думал, что такая возможность, как сегодня, дается в жизни крайне редко, быть может, только раз. И будь что будет, но он воспользуется ею. Как знать, вдруг все пойдет иначе, не так, как прежде?

В голове замелькали картины: он, в бархатном камзоле, спорит с родовитыми аристократами. Семейный обед, а на огромном столе самые изысканные яства со всех краев материка, и Аткас лениво выбирает, что отведать. Цила, в атласном платье, держит за руку малыша в новеньком костюмчике, они прогуливаются по аллее, а рядом едет запряженная карета, чтобы, когда они устанут, отвезти их домой…

«Вот увидишь, Цила, — поклялся он про себя. — Все так и будет».

Забрезжил серый рассвет. Солнечные лучи проникали в подвал только летом, и то ближе к вечеру. В единственное мутное оконце можно было разглядеть, как улица поворачивает и ведет куда-то к домам более успешных и богатых людей.

Аткас вскочил с кровати, которую он давным-давно смастерил из пары деревянных лавок, оставленных тут прежним владельцем. Матрас Цила сделала сама, но он уже обветшал, поистерся и требовал замены. Юноша быстро оделся, застегнул куртку из грубой кожи и пригладил волосы, предварительно поплевав на ладонь. С той стороны, которую Цила облюбовала себе для сна, кровать была тщательно заправлена. Девушка уже встала и, вероятно, умывалась на улице.

Как обычно, он наскоро ощупал все оружие, искусно спрятанное в одежде. Самый длинный кинжал он хранил в особом кармашке на рукаве, а маленькие метательные ножи находились в отворотах сапог. Вообще-то ему нечасто приходилось этим всем пользоваться, скажем прямо — только пару раз, впервые для того, чтобы припугнуть не в меру ретивого крестьянина, у которого он из-под носа увел пару вещиц, а во второй раз — показывая меткость среди друзей. Стыдно вспоминать, но тогда он проиграл почти всем. Только Герри промазал по всем тыквам, Аткас умудрился попасть по мишени, а еще одну нож мазнул по боку, слегка вспоров кожицу, но тот бросок не засчитали. То-то все удивятся, узнав, что «известный неудачник Аткас» стал настоящим оруженосцем!