Чтение онлайн

— Тем более удивительно появление в этих землях кровожадного дракона, — тихо добавил Синюрд. Лицо в маске повернулось к нему, он стушевался и захлопнул рот, жалея, что вообще осмелился заговорить.

Беседу продолжил Тьего:

— Я думаю, что дальнейшие исследования предпримут наши братья, мы же здесь по другому поводу. Ваша светлость, из письма я понял, что вы владеете только головой этого дракона. Привез ли рыцарь другие предметы из его логова?

Наместник кивком приказал отвечать лорду Улину. Тот сокрушенно сказал:

— Увы, сэр Тьего, нам досталась только голова. Да еще рыцарь, столь храбро сразивший дракона, в схватке сильно пострадал, и потому голову нам привез оруженосец. Очень, скажу я вам, смышленый малый!

Наместник выразительным взглядом дал понять магистру, что разговоры об оруженосцах совершенно не уместны в присутствии столь высокопоставленных гостей. Лорд Улин смешался и замолк, хотя его губы продолжали шевелиться, и если б кто-нибудь дал себе труд разглядеть, что он там пытается сказать, он бы услышал «смышленый, смышленый малый»…

— Жаль, очень жаль, — едва слышно пробормотал Тьего и громче предложил, — давайте взглянем, наконец, на голову.

Наместник полюбопытствовал про себя, чем именно слепой паладин собрался смотреть на голову, но вслух ничего не сказал, медленно, сохраняя достоинство, поднялся, сошел по ступеням с трона и пригласил всех идти за ним:

— Сейчас голова в сокровищнице. Соблаговолите последовать за мной.

Пропустив правителя с магистром вперед, Синюрд тронул Тьего за рукав и прошептал ему на ухо:

— Ого, сокровищница! О богатствах Наместника слагают легенды. Говорят, там полно золота, стоят сундуки, доверху полные монетами. Может, поживимся?

Но Тьего даже не улыбнулся.

Распорядители распахнули двери тронного зала, откуда ни возьмись появились четверо стражников и окружили Наместника, и вся процессия направилась по длинным дворцовым коридорам вниз, в сокровищницу.

Магистр намеренно чуть отстал и придвинулся к Синюрду. Гигант, слегка нахмурившись, наклонил голову и вопросительно поднял брови.

— Скажи, пожалуйста, — горячо прошептал лорд Улин, брызгая слюной. Синюрд было отстранился брезгливо, но магистр уже продолжал, — он что, и впрямь слепой?

— Слепой, но отнюдь не глухой! — громко ответил Тьего, поворачиваясь лицом к магистру. Наместник крутанулся и пронзил лорда Улина яростным взглядом, словно говорившим: «Что вы себе позволяете, старик!» Лорд Улин прекрасно понял смысл взгляда и мысленно махнул рукой на дальнейшие расспросы, хотя ему страсть как хотелось выяснить, каким образом слепому паладину удается идти, не спотыкаясь и не натыкаясь на стены.

***

Сокровищница Синюрда разочаровала. Она оказалась весьма скромных размеров. Паладин представлял себе, что она будет с тронный зал, а увидел небольшую комнату. Одна стена была полностью занята всевозможным оружием: изящными кинжалами, различными видами мечей, грозными алебардами, длинными копьями и еще великим множеством приспособлений для убийства. Большинство оружия, укрепленного на стене, вряд ли могло поспорить с одним-единственным стальным клинком на поясе бывалого вояки, потому что драгоценные камни и замысловатые золотые узоры еще никому в битве не помогали, но кое-какие клинки обладали и волшебными свойствами, что, конечно, удесятеряло их стоимость и повышало шансы владельца уцелеть в бою. Небольшой уголок был отведен под арбалеты, луки, метательные топоры и экзотические духовые трубки.

На противоположной стене в несколько слоев висели старые картины и гобелены. Они настолько выцвели от времени, что уже не представлялось возможным разглядеть, что, собственно, там было нарисовано, но Наместник не оставлял надежд вызвать из Бельска искусного реставратора, и потому до поры до времени их не выкидывали.

Наконец, на дальней стене оказались прибиты полки с металлическими ящичками. Там, под волшебными замками, хранились драгоценности. Перед пышными балами Наместник спускался в сокровищницу, отпирал пару ящичков и доставал для племянницы Ирады нитки жемчуга, украшенные рубинами сережки, алмазную диадему и золотые браслеты, а после празднества запирал украшения обратно.

На полу, опять же в несколько слоев, лежали бесценные ковры из дальних южных земель, стояли сундуки с закрытыми крышками, так что Синюрд никак не смог определить, золото ли там, или же что-то иное; в дальнем углу выстроились бочонки, узнать о содержимом которых тоже не оказалось возможным.

Драконью голову установили на деревянном постаменте в середине комнаты. Чучельники над ней как следует поработали, где надо — подкрасили, кое-где отмыли, изнутри набили особой смесью соломы, разных травок и особых смол, а снаружи надушили ароматными водами, так что теперь к голове можно было подойти без опаски задохнуться от вони и отвращения.

Синюрд, помедлив, приблизился к голове. Конечно, дракон мертв и выпотрошен, но вблизи столь крупной клыкастой головы в душу проникали липкие коготки страха, а по коже побежали мурашки. Паладин постарался не выдать своих чувств и небрежно тронул рукой выпуклые надбровные дуги чудища.

— М-да, славный трофей. Дракону, пожалуй, за триста лет перевалило?

Магистр встал рядом с таким видом, будто самолично убил дракона. Напыжившись, словно индюк, он изрек:

— Ему гораздо, гораздо больше, сэр Синюрд. Чешуя совсем седая, если о драконах уместно говорить подобным образом.

— Меньше, — вымолвил Тьего, стоявший поодаль.

— Вы полагаете, сэр, дракон помоложе будет? — подобострастно спросил Наместник. Возраст дракона его нисколько не интересовал. Тысяча лет или двести, какая разница? В конце концов, они эту голову не замуж выдают, чтобы печься о ее летах.

— Ну… Не менее двухсот, — прищурив глаз, сказал Синюрд.

— Меньше, — повторил Тьего, отходя в сторону и обращаясь лицом к старинному мечу, прикрепленному к стене. Факелы отбрасывали на маску красные блики, отчего казалось, что серебро прикипело к коже с рождения и может изгибаться, повинуясь мышцам.

— Вряд ли он был молод, — засомневался Наместник, бросая нерешительный взгляд на слепого паладина. Нутром он почуял что-то неладное. Разговор принял какой-то новый оборот, но его суть уловить не получалось.

Синюрд взялся руками за челюсти дракона и чуть ли не по плечи влез внутрь. Вылез он оттуда весь в какой-то трухе, но с улыбкой по уши:

— Ты смотри, языкастая тварь! Мне по локоть, верно, будет. Ни в жизнь не поверю, что такой язык мог отрастить какой-нибудь там молоденький дракончик. Двести, и баста!